Не жди меня долго

Щеки запали, глаза распахнуты, лицо посинело, особенно губы. Слева от головы – смятая подушка с едва заметным пятном на наволочке.

В комнате пахло пудрой, мятными леденцами и чужим ароматом, оставленным после ухода. Запах был хорошо знаком Стерховой.

– Примерное время смерти установили? – спросила она Корепанова.

– С трех до пяти утра. – Ответил тот.

Анна переглянулась с Горшковым и тот заметил:

– Кошелев в это время находился в СИЗО.

Директор отеля был легок на помине. Войдя в номер Гаповой, он толкал перед собой растерянную горничную.

– Рассказывай, как все было.

– Я… постучала. Никто не открыл. Я подумала, что в номере никого… – девушка сбилась, всхлипнула. – Я открыла дверь, вошла… А она… с подушкой на лице…

– Это вы убрали подушку? – спросила Стерхова.

– Я. – послушно кивнула горничная.

– Ничего больше не трогали?

– Нет, ничего… Как увидела, сразу спустилась к девочкам на ресепшн… Они вызвали полицию.

Анна подошла к ней ближе:

– Хорошо. Ждите внизу, в вестибюле. Вас позже вызовут, чтобы снять показания.

Девушка кивнула и торопливо вышла, сжимая руки.

Стерхова обвела взглядом комнату: стол, чемодан, подушка, мертвая Гапова. Сцена ждала, когда кто-то дернет за спусковой крючок.

– Работаем. – Распорядилась она.

Анна сидела за столом, уткнувшись в блокнот. Перечитывала снова и снова свои заметки, но усталый мозг отказывался складывать слова во что-то осмысленное.

Горшков сидел напротив и с усилием тер лоб, как будто вместе с усталостью пытался стереть лицо.

– Ни следов, ни свидетелей, – произнес он, не поднимая головы. – Пустота. Все стерильно.

– Убийства не совершаются в стерильных условиях. – Заметила Стерхова. – Просто мы не нашли. Или чего-то не поняли.

Они замолчали, и в комнате повисла тишина, в которой зреет решение. Уже ощутимое, но еще не оформленное в мысль, приказ или действие.

Корепанов от руки заполнял справку криминалиста. Потом так же вручную, рисовал схему места происшествия.

Петров сидел за компьютером и щелкал клавишами. Записи с камер наблюдения мелькали на экране в ускоренной перемотке. Он хмурился, делал пометки, отматывал назад. Однако все было как сквозь пелену: размыто, пусто, лишено каких-нибудь зацепок.

К десяти часам вечера штаб опустел. Один за другим Корепанов, Горшков и Лева поднялись и начали собрать свои бумаги.

– До завтра, Анна Сергеевна.

Стерхова осталась одна.

Она медленно закрыла сейф, щелкнула замком и обвела взглядом комнату. Все было на своих местах – и это почему-то раздражало.