Ничья земля. Книга 2

 – Что тут у вас? Война намечается?

– Похоже, – произнес Бузькин, улыбку проигнорировав. – Я уже и не знаю сам, что тут у нас начинается. Плохо все, Миша… У нас тут развод, понимаешь ли…

– Блинов с женой разводится? – удивился Михаил. – Распадается самый крепкий политический брак?

– Если бы… Она, кстати, баба неплохая, и не особо доставучая… И не так уж страшна, как присмотришься, особенно если приодеть. Нет, Михал Александрович, Владимир Анатольевич выходит из Политсовета партии. А может быть, и из самой партии…

– Круто, – сказал Умка, задумавшись. – Это у нас что получается?

– Пока не знаю, – вздохнул Васильевич и развел руками. – Но то, что ничего хорошего – голову даю на отсечение. Вчера и сегодня прокуратуру ждем.

– С оружием в руках ждем?

– Да, с оружием… Они тоже не с цветами к нам собираются. Шефа вот предупредили…

– Кстати, пока не забыл… Ты как у Блинова оказался?

– Выбрал из нескольких зол…

– Сам выбрал? – паузу между «сам» и «выбрал» Сергеев сделал чуть больше, чем полагалось, надеясь, что Васильевич вопрос поймет правильно.

– Сам, конечно, – ответил Бузькин, с деланой рассеянностью оглядывая дворик перед виллой. – Судьба помогла определиться, не без того, но…

– Тебе, Миша, этого не понять, но… В общем, когда все одинаковы, выбирать все равно приходится. Так получилось.

– Ну, если честно, я рад…

– А я буду рад, когда начну помидоры выращивать, на пенсии, – ухмыльнулся Бузькин, пропуская Сергеева в дом.

– Ты? На пенсии? – спросил Умка и покачал головой. – С трудом верится, Васильевич. Как-то плохо представляю тебя, ухаживающим за помидорами.

– Я и сам себя плохо представляю на огороде, – признался Бузькин.

– Ты, Валерий Васильевич, не спеши. На пенсию всегда успеешь.

Значит, Васильевич выбирал не сам. Сергеев хорошо знал, какая судьба помогла коллеге сделать выбор. Даже догадывался, в каком чине она была.

В доме тоже было полно охраны, причем дежурили парами, только у дверей кабинета Блинова стоял один человек. Увидев Бузькина, телохранитель подобрался и даже зачем-то насупился.

– Потом переговорим, – сказал Васильевич, указывая подбородком на дверь. – Заходи. Ждет. Пьет с ночи, а не пьянеет. Извелся весь.

И добавил, понизив голос:

– Знаешь, он сейчас как капитан на тонущем судне…

Сергеев пожал плечами.

– Что? Не жаль? – спросил Бузькин, печально улыбаясь. – А мне жаль… Он, как оказалось, из всех самый нормальный. Не озверел до конца… Я каждого из этой команды вблизи видел, можешь мне поверить.