Ничья земля. Книга 2

При желании, конечно, только вот оно почему-то не возникало.

Переосмысливать последние несколько лет «мирной» жизни было трудно и больно, но другого выхода не намечалось. Предстояло жить дальше, а Сергеев плохо представлял себе, как можно существовать без определенного стержня, без того, чтобы не принять чью-то сторону. Хотя понимал, что нейтралитет, к которому он созрел – это тоже стезя, еще более трудная линия поведения, трудная – поскольку неудобна всем.

– Алло, я слушаю! – сказал Сергеев в трубку.

– Миша, это я, – произнес Блинчик усталым голосом. – Говорить можешь?

– Надеюсь, что ты на хер меня посылать не будешь… Сразу, по крайней мере…

– Если повода не дашь.

– Лаконично, – отметил Владимир Анатольевич тем же скучным голосом. – Чертовски лаконично. Но честно. Мой дядя, самых честных правил… Ну, так и я буду лаконичен – делай, как и что хочешь, но вывези Плотникову и Маринку подальше с этой ёб…ной страны. Куда хочешь, но вывези. Сегодня. Или завтра. Тетка твоя жива еще?

– Ну, значит, у тебя одной заботой меньше.

– И ты ничего не хочешь мне сказать?

– Хочется объяснений?

– Да, – протянул Блинов. – Тяжелый случай. И ведь знаешь, что я тебе не враг, а все равно не выполняешь распоряжений…

– Володя, так я не у тебя на службе. И не обязан твои распоряжения выполнять.

– Ты мне действительно ничем не обязан. Обязан тебе я, и сейчас эти обязательства частично гашу. Усек?

– Вот козел упрямый! – выругался в сердцах Блинов. – Я тоже собираюсь временно покинуть столицу, но все равно – приезжай. Я постараюсь тебе изложить свои соображения. Неужели так трудно просто выполнить то, что я посоветовал? От тебя что – куски отвалятся? Или в ментальное рабство ко мне попадешь? Не бзди! Мы даже пленных не берем в последнее время… Чтобы не кормить… На хер ты мне сдался в рабстве? Ты своб-о-о-оден! – пропел Блинов фальшиво, изображая соло Кипелова. – Так что, свободный человек? Приглашение принимаешь?

– Приеду, – согласился Сергеев через силу.

Блинов был хитер и хорошо знал старого друга.

– Недалеко. Если повезет, минут через пятнадцать спущусь на Набережную. В пробке пока кукую…

– Охрана пропустит. Я, кстати, Васильевича себе забрал… Он тебя и встретит.

«Ты его себе забрал, – подумал Сергеев. – Ага. Два раза. Это его поставили за тобой присматривать! Ну, Бузькин! Ну, Штирлиц! Интересно, он сам себе такие приоритеты определил или московское начальство подсуетилось?»

Набережное шоссе в сторону пригорода оказалось практически свободно.