Да здравствует принц!

– Мистер Лир считал, что предложения императора идут вразрез с официальными взглядами Октавии и Бога. А Бог хотел, чтобы чистокровные были во главе угла. Или так хотел нацист Лир, поди их разбери. У него точно комплекс бога.

Я знал, что всё очень плохо, но чтобы настолько… Октавия сейчас в руках чудовища.

– Отец сказал, что слухи о поступлении полукровки в Академию Святых и Великих стали известны некоторым родителям. Они хотят забрать документы и перевести учеников, – проговорила Оливия, смотря прямо перед собой. Казалось, она обращается ко всем и ни к кому конкретно.

– Туда им и дорога, – недовольно цокнул языком Оливер.

– Это только начало, – угрюмо заметил Гедеон, смотря прямо на меня. – Скоро весь Ромус будет гудеть из-за поступления полукровки. Готовьтесь столкнуться с последователями Верховного Сизара и команданте среди своих однокурсников.

– А что его сын? – спросил я, стараясь игнорировать взгляды брата. – Кажется, его зовут Эллиот. Мы виделись с ним на приёме. Он тоже поддерживает взгляды отца?

– Эллиот Лафар? – уточнил Оскар, вспоминая приём. Он приехал тогда среди последних гостей прямо к банкету.

– Боже, со спины я решил, что это девушка, – воскликнул Люмьер, тихо посмеиваясь. – Ещё подумал: какая странная особа, раз носит костюм, похожий на форму команданте.

– Я тоже думал, что это его дочь, пока не увидел его ближе, – согласился Оскар. – Команданте был так горд им.

– Эллиот сказал, что это был его первый официальный выход в свет, – ответила Оливия. – Он сам жутко нервничал.

– Когда ты успела с ним поговорить? – удивился Оливер.

– Мы столкнулись с ним в коридоре.

– Надеюсь, не у женского туалета, – Оливер закатил глаза.

– Не будь таким вредным, – возмутилась Оливия. – Эллиот показался мне хорошим парнем.

– Парнем, – фыркнул Оливер.

– Я с ним не общался, – перебил Гедеон. – Но раз это сын Франка Лафара, а тот его так любит, стоит быть осторожнее и следить за тем, что вы говорите в присутствии Эллиота.

Мы кивнули. Гедеон, решив за всех, что собрание окончено, поднялся.

– Экзамены на носу, – сказал он. – Вам надо заняться подготовкой."

"Когда за Люмьером и Оскаром закрылась дверь, – они вышли последними, не забывая препираться на ходу, – в просторном холле мы с братом остались одни. Гедеон спросил, продолжая смотреть на входную дверь, которая только что захлопнулась:

– Боишься?

Я хмуро уточнил:

– Чего?

– Экзаменов. – Он повернулся ко мне.

Давно мы не оставались один на один.