Затерянный город, или Каждому свое

И плевать, что Багдран осуждающе при этом на меня пялился, а Леня с непониманием кривился. Пришлось последнему напоминать по ходу дела:

– Забыл, что патриарх Фрейни нам на той лекции рассказывал?.. Да-с! Кого я спрашиваю-то?.. А Ястреб утверждал: «… даже погибая, человек не опустошает свой запас боевой энергии, если не умеет этого». То есть у него есть сила, но воспользоваться ею он не может. И получается парадоксально: я у Руда ее забираю, чтобы сразу использовать на него же, ускоряя регенерацию заживления.

– Тогда почему этого переливания никто, кроме тебя, не умеет делать?

– Талант, батенька, не пропьешь! – снисходительно хмыкнул я, нарочито хвастаясь и задирая подбородок. – И не забывай, что во мне не просто один Первый Щит. Все мне помогает по совокупности. Ну и наличие прозрачного янтаря оказалось как нельзя кстати.

У раненого нашлось всего лишь три десятых процента, толком и на минимальную искорку боевого эрги’са не хватит. Но еще четыре десятых я выдоил у Багдрана. После чего суммарная сила исцеления привела к тому, что боль в культе почти исчезла. Резко расслабившийся Руд протяжно вздохнул и провалился в блаженный сон.

А мы подались к Цилхи, с теми же намерениями снять боли в ее укороченной руке. Только в виде доноров теперь использовались Леонид и Эулеста. Пострадавшую девушку тоже привели в относительный порядок. Она порозовела и задышала во сне спокойнее, умиротвореннее.

Наверное, из меня тоже жизненные соки при лечении уходили изрядно, потому что, с трудом съев свои три порции ужина, еле добрел до кровати. Раздевался – на автопилоте. А потом спал без снов как убитый.

Тяжело быть Доктором! Как только Айболит справлялся со своими пациентами и не оказался при этом съеден вместо таблеток в ночное время? А работай он в дурдоме? Или прототип героя как раз оттуда и взят? Хм!.. Явно ведь выдуманная сказка.

Глава двадцать восьмая. Доктор – утешитель

Наверное, Ленька подслушал мои мысли, пока я спал. Потому что запел голосом Высоцкого, как только я открыл глаза:

– Здесь главврачиха-женщина не буйно, но помешана, я говорю: «Сойду с ума…», она мне: «Подожди!»

И как это мой друг к своим двадцати восьми успел запомнить столько песен знаменитого барда?

– Ну и чего? – начал я день с ворчания. – Чего тебе не спится? Еще и орешь, как полоумный.

– Да потому что я уже умираю от усталости! – прорвалась у друга искренняя досада и раздражение. – Последние четыре часа все успокаиваю твою Цилхи и удерживаю ее от необдуманных поступков.