Муданжские зарисовки (СИ)

И если несколько дней назад она ещё была готова подраться с другой кошкой за возможность разок поохотиться, то теперь, на одних жуках и мышах, сил уже не хватало.

Что лежало на том конце дороги, Фыся не знала и узнавать не собиралась, наверняка же что-то людское, иначе зачем бы они дорогу замостили? Но у людских территорий было то преимущество, что они не принадлежали другим котам, а люди свои земли охраняли далеко не так бдительно, прошмыгнуть можно.

Своё двенадцатое лето Фыся встретила безрадостно. Мамка, которая ещё вчера вылизывала ей уши, внезапно стала шипеть и барабанить ногой по полым стволам. Фыся терпела, но когда второй раз ни за что получила по морде, поняла: детство кончилось. Настал её черёд искать себе территорию, да вот только где? Все окрестные леса были поделены до стебелька травы. Когда мамка искала себе лес, люди то и дело кого-нибудь забивали, так что свободные территории были не так редки, а теперь со всеми только драться…"

"С запада дорогу накрывала тень гор, а потому темнело рано, зато вдоль дороги зажигались человеческие светила, к которым слетались ночные бабочки — кошке на один укус, но лучше, чем ничего. Фыся остановилась, чтобы подобрать упавших на землю, и тут её нос и рот наполнились сладостным запахом мяса.

Мясо было горелое, его аромат смешивался с удушливым дымом, но это уже было не важно. Все мамкины предостережения насчёт кражи у людей вылетели из головы. Фыся хотела жрать, и это жрать было где-то там впереди. Сплюнув мохнатое бабочкино крыло, Фыся порысила по обочине.

Дорога внезапно круто вильнула: ровная степь здесь обрывалась крутым спуском к реке, и все склоны этого спуска мигали огоньками человеческих жилищ. Фыся никогда не видела человеческого поселения, и ей следовало бы испугаться, но манящий запах еды отбивал такие глупые мысли. Оставив дорогу, которая где-то там петляла по более пологому склону, Фыся чуть не кубарем скатилась в долину, ведомая нестерпимо прекрасным запахом. Как только окрестные коты терпят? Жрут небось вволю, горелым брезгуют!

Наконец источник прекрасного предстал перед Фысей: большое человеческое жилище с площадкой под яркими светилами, накрытой тонкой тряпкой. Там сидели и переговаривались спокойные сытые люди. А в глубине, под более плотным навесом большой человек крутил над огнём тушу барана. Фыся с трудом сглотнула слюну и поднырнула под полог.

Сначала её даже не заметили.