Муданжские зарисовки (СИ)

— Вот, расскажу, что ты сказал, тогда купит новый, — выпятил губу Угонбойор, явно считающий это верхом несправедливости. Ну это по крайней мере внушало надежду, что отец его не избивает до потери сознания, а то Кир всякое повидал на выездах.

— Возьми деньгами, замени экран, это дёшево, а на остальное возьми курсы всеобщего и управления. Я тебе скину, какие приличные.

— Зачем⁈ — запротестовал парень.

— Затем, — отрезал Кир. — Будем делать из тебя человека разумного. А не хочешь — так я скажу охране, что ты вор и пришёл сюда выведывать государственные тайны. И показания в суде дам.

— Ты!.. — Угонбойор набычился, но быстро сдулся, понимая, что крыть нечем.

— Я, я, — Кир довольно сложил руки на груди и откинулся в кресле. — Я тебя сейчас выведу чёрным ходом, и больше чтобы ноги твоей во дворце не было. Пошлют ещё раз — скажешь мне, я тебе узнаю инфу. За это дашь мне доступ к своим табелям, буду следить, как ты учишься.

— Да зачем тебе⁈ — заныл парень.

— Затем. Моя кровь не будет неучем и раздолбаем.

— Твоя к…⁈ Ты же…⁈

— Цыц, — оборвал Кир его внезапные догадки. — Давай на выход, ещё не хватало, чтобы тебя тут видели. Если спросят, ты меня не знаешь, я тебе ничего не говорил.

— Так ты на самом деле?.. — прошептал Угонбойор.

— Цыц, я сказал, — шикнул Кир, но ухмыльнулся. — Если что, буду всё отрицать. А теперь пошёл учиться, и только попробуй отлынивать — тебе твой папаня по сравнению со мной покажется домашним котёнком рядом с лесным демоном.

— Хорошо, — внезапно улыбнулся Угонбойор, и тут же растерял сходство с Киром напрочь, да и вообще узнаваемость черт. Должно быть, такого выражения Кир у Алансэ не видел. — Спасибо, братик!

— Пшёл! — прикрикнул Кир и подтолкнул малолетнего придурка к двери.

Но сам он тоже потихоньку улыбался.

Прорыв

Фыся мотнула головой и запустила большого жука в муравейник. Отошла, побродила недолго кругами и вернулась, чтобы выковырнуть его когтем обратно и с хрустом сжевать. Пища, прямо скажем, не для порядочной кошки, но порядочной Фыся и не была, а без муравьиного яда жуки были уж вовсе безвкусные.

Больше она ни одного не нашла, и ей ничего не оставалось, как двинуться в путь вдоль большой человеческой дороги. Заходить на неё ей бы в страшном сне не приснилось, а стоило чуть отступить, как начинался лес, и лес не бесхозный. Фысю там никто не ждал, самим бы прокормиться.