Его заложница

Подумать только, уже тринадцать лет она со мною.

А может, я правда ещё маленькая девочка?

Пусть и двадцать три мне исполнилось.

Капризничаю, принимаю импульсивные решения, влюбляюсь во взрослых парней… Живу с родителями и сплю в обнимку с плюшевой лисой.

Может, я слишком наивна и нужно слушать маму и папу?"

"– Нет уж, – отвечаю сама себе и сажусь резко, аж голова кружиться начинает. – Выросла я уже, папочка. Сама знаю, что мне делать.

А утром, когда собранная выхожу, чтобы сесть в такси и отправиться снова в следственный изолятор на практику, обнаруживаю, что никакого там такси и нет.

А есть огромный урчащий папин чёрный «лексус».

– Садись, Лиса.

– Мне нужно на практику, пап, – прижимаю к груди папку с документами и смотрю на отца сердито.

– Вот и поедем. А там я подожду тебя, пока ты закончишь. Свои дела как раз в том районе порешаю.

Что ж, кажется, это похоже на компромисс. Если, конечно, папа чего-нибудь не задумал.

Глава 4

– Пап… – обращаюсь к отцу первой и кусаю губы, пока едем. Быть в ссоре с отцом для меня тяжело.

Словно камень на груди. – Слушай… прости, что не сказала тебе, что всё же приняла решение проходить практику в следственном изоляторе.

Отец продолжает смотреть чётко в лобовое. Челюсти напряжены, губы поджаты. Только цифры на спидометре растут. Потом он, словно осознав, что начинает слишком разгоняться, негромко вздыхает и чуть сбавляет скорость. Но молчит.

Ладно. Помолчим.

Но когда мы проезжаем мост, отец делает музыку тише и, не оборачиваясь ко мне, заявляет:

– Сегодня отработаешь день практики, а потом напишешь заявление о переводе на другой объект.

Хочешь практику в СИЗО? Выбери другое.

Внутри появляется пульсация и поднимается горечью к горлу. Начинаю жутко злиться на отца. А казалось же, что он принял мой выбор!

– Я этого делать не буду, – недовольно складываю руки на груди и тоже впериваюсь взглядом в ленту дороги через лобовое.

– Будешь, Алиса, – тон отца непреклонный. – Иначе это сделаю я.

Капец. Ещё не хватало, чтобы на последнем курсе университета отец ходил и решал за меня что-то.

Со стыда сгореть можно.

– Папа, да в чём проблема? – буквально взрываюсь, всплеснув руками. – Что такого в этом СИЗО? В чём проблема, если я хочу хоть что-то разузнать про дело Шторма?!

Из меня ключом бьют эмоции, а вот отец выглядит словно скала – спокоен и нерушим. Хотя я знаю, что внутри у него сейчас фонтанирует ярость. Алексей Шевцов прекрасно умеет владеть собой, когда ему это нужно. И именно этим контролем и давит.