Илька из Закустовки

— Уже вопросы, студент Бобруйкин? Даже в таких простых вещах у вас возникает непонимание? Ну-ка, ну-ка… — Улыбочка, с которой профессор остановился перед юношей в синей форме, как у него самого, но простенькой, была крайне ехидной. — И что же вам неясно?

Парень засуетился, вскочил, снова сел, опять вскочил, тоскливо глянул на грифельную доску на стене за кафедрой и, шевельнув кистью, словно хотел написать, начал говорить, чуть запинаясь:

— Господин профессор, но бытовыми артефактами могут пользоваться и не маги, а их созданием занимаются артефакторы. При чем тут все факультеты и почему общебытовая? — Его глаза преданно ели взглядом начальство в ожидании ответа.

— С кем приходится работать! — всплеснул руками Амвросий Савич. — И что, никто не догадывается, в чем тут смысл? Вот вы, — он неожиданно ткнул пальцем в развалившегося на стуле Нарьяна, — вы можете что-то сказать по этому поводу?

Илька точно была уверена, что не знает ответа, а вот Хмышов, к ее удивлению, ничуть не смутившись, поднялся, стряхнул несуществующую пылинку с форменного пиджака и начал отвечать обстоятельно, иногда морща лоб и оттопыривая нижнюю губу.

— Если подумать, то догадаться несложно. Тот же кармашек пространственный — это вроде как бытовой, но артефакт. Правда, индивидуальный. Есть бытовые артефакты для личного использования, которые маг с любым даром делает себе сам. То есть купить нельзя, их не может сделать кто-то другой. Значит, надо самим делать, а это артефакторика. Бытовая магия — потому как для удобства жизни, а общая — потому что с любым даром себе такое изобразить получится, хоть некроманту, хоть целителю.

Пока Хмышов рассуждал, профессор рассматривал его очень пристально, прищурив глазки, словно энтомолог — диковинную бабочку.

— Ваши выводы лишены изящества и грубовато-сырые, но в общих чертах для озвучивания всем тупицам вполне пригодны, — кивнул он замолчавшему Нарьяну. — Вы, как я вижу, попали на мой факультет, но природной магии у вас больше. Странный выбор. С небольшим даром гениальным артефактором стать невозможно!

Полугоблин только фыркнул.

— Как выбор лег, хотя и я удивился, и родня в академии, как оказалось, у меня появилась. А гениальным я быть не хочу, бестолково это.

В аудитории установилась звенящая тишина, и Ильке на минутку даже показалось, что она слышит сквозь приоткрытое окно, как ворчит на кого-то на улице утопавший опять «по делам» Шуршегрем.

— Вот даже как? Любопытненько.