Забег на невидимые дистанции. Том 1

В голове он слышал голос Нины, слышал, с какой интонацией она рассказывала, зачем пришла в этот спорт, почему играет в хоккей, как к ней относятся в команде и не боится ли она выбитых зубов и сломанных костей. Отвечая, она наверняка то и дело смеялась, воодушевленная хорошенькой заварушкой, которую затеяла.

В самом низу последней страницы маленьким кружочком висела портретная фотография мальчика с пятнами витилиго на лице и припухшими глазами, а под нею подпись – репортаж с места событий подготовил Алан Кейн, ученик старшей школы Мидлбери.

Если TINA не возьмет паренька на работу, они многое потеряют.

Клиффорд сохранил лонгрид в формате PDF и закинул в ту же папку. Ему нравилось, что объем материала растет. От этого становилось тепло внутри, но больше никаких зацепок он не вспомнил и решил отложить на потом поиски новой информации.

С тех пор миновало две недели, за которые решительно ничего не произошло, кроме тайных просматриваний содержимого папки в рабочее время.

У Клиффорда был выходной, впервые за последнее время совпавший с обычным человеческим выходным – субботой. С самого утра он, облачившись после пробежки в белую футболку и белые трико, босиком расхаживал по дому и занимался рабочими вопросами, потому что, наверное, слишком привык посвящать этому свободное время, а может, просто разучился проводить досуг иначе.

Упорство ломает невидимые стены любой прочности. В какой-то момент чувствуешь, что усилия дали выхлоп. Как будто второе дыхание открывается. Главное тут – не останавливаться и не отступать. Лоуренс не умел сдаваться. Это противоречило его натуре. На пути к цели он готов был вывернуться наизнанку, если потребуется.

Сегодня с самого пробуждения в нем сидела какая-то неприятная нервозность. К обеду он понял: это то самое ощущение, которое люди называют предчувствием. Как будто что-то лежит не на своем месте, но ты не можешь найти, что именно, сколько бы ни искал. Оно находится либо внутри тебя, куда не дотянуться, либо вообще в каком-то другом измерении. Желание что-нибудь предпринять, как-нибудь этому помешать преследует весь день, как дежавю. Только в отличие от дежавю тебя мучают псевдовоспоминания о том, чему только суждено случиться.

Что-то должно было сегодня произойти, а может, ему просто этого хотелось, и он выдавал желаемое за действительное. Предчувствие маячило над головой, неподвластное взору и словесному описанию. От него невозможно было отмахнуться, оставалось только терпеть.