Забег на невидимые дистанции. Том 1

– Я же говорила, нет тут никакого сторожа. Байки все это. Как может один человек охранять такую территорию?

– Видимо, кто-то хочет, чтобы сюда перестали шастать, – кивнул Отто, зная, что Нина его кивок не увидит, но обязательно почувствует.

Привычки, жесты и интонации друг друга они выучили наизусть и могли бы похвастаться завидным уровнем взаимопонимания. Когда можно не только общаться без слов, но и знать, что в определенный промежуток времени ваши мысли сойдутся в одной точке (Нина и Отто частенько ловили себя на том, что думают об одном и том же). Когда споришь, но не ругаешься, потому что не видишь в этом смысла.

Поссориться с самим собой невозможно. Точно так же невозможно поссориться с человеком, которого знаешь, как себя.

Нина различала, с каким прищуром Отто смотрит, если злится, с каким – если заинтересован чем-то, или если не понимает, о чем речь, или пытается подловить кого-то на обмане. Все эти разновидности взглядов, ухмылок, прочих мимических ужимок она без труда считывала с его румяного лица в обрамлении светлых кудрявых волос под синей панамой. То же самое можно было сказать и о мальчике.

Нина и Отто образовывали зону комфорта друг друга. Их неразлучный союз гарантировал душевное спокойствие и хорошее настроение для обоих. Даже детали пазла не сходились так идеально, как ладили между собой эти двое.

Когда имеешь рядом человека, от которого не ждешь подвоха ни в одной из реальностей, на которого можешь полностью положиться, это расслабляет, но в то же время и воодушевляет необычайно. Они стояли друг за друга стеной, горой, цунами. Вместе, как им казалось, они могли справиться с чем угодно, поэтому ничего не боялись, отправляясь на поиски приключений в подобные местечки.

Нина и Отто так много лет провели в тандеме, что забыли, каково это – быть в одиночку, как другие одноклассники. Их темпераменты сложились в одно целое еще до наступления сознательного возраста, и этот монолит никому не по силам оказалось сдвинуть с места.

Биллингсли был ей братом, которого у нее никогда не было. Она ему – сестрой, которую Отто хотелось бы иметь. Нина знала, как он ее любит, хотя оба никогда не озвучивали взаимную привязанность. Она тянулась между ними как невидимая, теплая, сухая нитка, растущая из запястья, до того прочная, что не порвется на любом расстоянии, не истончится временем, не разрежется ножницами чьей-то враждебности. Нитка эта как будто была всегда и будет на своем месте тоже всегда.