Замуж за незнакомца

Хоть бы несколько часов провести в забытьи, заснуть и ничего не чувствовать.

Неужели так сложно подобрать нормальный сильный препарат, благодаря которому меня перестанет плющить и на части рвать?!

Чужие руки на моём теле, как горячий металл, мучают. Меня держат, что-то орут в лицо, но я не понимаю ни одного слова. Ощущаю только запах чужой крови, – или всё-таки моей собственной? – и ничего не помогает от него избавиться. А ещё я оглох от взрывов – даже спустя время их слышу.

Рвусь куда-то, матерюсь. Мне нужно свалить из этой долбанной больницы и добраться до Алиева. Он должен сдохнуть, а дальше хоть на эшафот.

– Держите его крепко, вырвется!

– Где моя жена?! Найдите её, я должен… мне надо. Найдите!

– У-у-у, сильный какой…

– Он двинулся, точно вам говорю.

Это всё обо мне, и я снова хочу наорать на невидимых болтунов, отпихнуть всех разом, чтобы не смели прикасаться, но сил во мне всё меньше.

Боль становится тише, её градус постепенно снижается. Меня засасывает в воронку, на дне которой тьма. Я лечу вниз, безмолвно ору, но, приземлившись в страшном и пустом «нигде», вырубаюсь.

Снова вспышка света. На этот раз потолок высокий, но всё равно давит на грудь, будто падает, раздавит вот-вот. Перед глазами всё кружится в жутком вихре, тошнота подкатывает к горлу, и кто-то помогает перевернуться на бок, умоляя быть осторожнее. Очень знакомый голос, от него теплее становится. Я пытаюсь рассмотреть своего помощника, но слишком плохо. Только детали могу выхватить, но их слишком мало, чтобы сложить целую картину.

– Ты ангел? – спрашиваю, облизывая пересохшие губы, щурюсь, вглядываюсь в белое пятно, принимающее зыбкие контуры человека. – Если ты ангел, приведи мне Тину, тогда я поверю в бога.

– Спи, Раевский, – горячее дыхание щекочет щёку.

– Тина, – улыбаюсь, срывая с губ запёкшиеся кровавые корки. – Ты пришла.

Мне надо коснуться её, нужно понять, что ей ничего не сделали. Я должен убедиться, что до Тины никто не успел добраться. Но слабость разрыхляет суставы, обездвиживает. Делает меня тяжёлым и неповоротливым.

– Спи, Кир, пожалуйста.

– Я тебя защитил, – вырываю рваные слова, царапаю горло.

– Кир… не думай ни о чём. Я рядом, Раевский, просто спи уже наконец!

Я почти ничего не чувствую, кроме горячей ладошки на своей руке. Тёплая, она меня успокаивает. Где нахожу в себе силы, но переплетаю наши пальцы, сжимаю слабо, а Тина гладит меня по плечу и тихонько что-то бормочет.