Без выбора

Как же ему хотелось её придушить. Собственными руками. Кто бы только знал. – Что, не утерпела, да? Как только узнала, что беременна, сразу понеслась оформляться на аборт?

Глаза Виты распахнулись, превратившись в два озера.

А он всё наступал.

Она сильнее вжалась в стену, руки раскрытыми ладонями распластала на стене. И дышала часто-часто, отчего её красивая грудь ритмично поднималась и опускалась.

Роман наступал. Остановился напротив жены, руки расставив по обе стороны от неё.

Маленькая… Куда меньше его.

В груди боль разрасталась, душила его нестерпимо.

- Что же ты, сука, творишь? – он сбавил обороты, и начал говорить уже тише. – Что, Губастая… Стоишь, глазками хлопаешь, невинная вся такая. Только я тебе не верю. Ни хера. Всё… Хватит, Вита. Думал, моей любви хватит на двоих. Ни х…я. Не хватило, да, Губастая?

Вита открыла рот, чтобы что-то сказать, но он покачал головой, останавливая её.

- Сделаешь аборт? Убьешь моего ребенка? Я тебя убью следом. Не посмотрю ни на свою любовь одержимую, ни на что. Моя любовь к тебе ненормальна, как аденома. А аденому вырезают… Или знаешь что, Виталина… Роди мне ребенка. МОЕГО ребенка. Роди и уёб…й на всё четыре стороны. Я тебя отпущу. Что? Как тебе такой вариант? Жизнь ребенка на твою свободу. Отличная сделка. Я ещё и бабла на счет кину.

Пощечина не совсем удалась, всё-таки Вита была зажата между его телом и стеной. Да и его расставленные руки не давали маневренности.

- Ты – идиот! – прилетело следом.

Он ожидал другой реакции. Какой и сам не знал.

Наверное, согласия.

Свобода же для Виты была ценнее всего…

Она так и не стала его.

Как и ЕГО ребенок, никогда не станет для неё любимым и родным.

Пощечина немного отрезвила.

- Ты…

- Ты – дурак, Багровский! – теперь уже кричала она. Глухо. Хотела, видимо, громко, а не получалось.

И в глазах слезы заблестели. А ещё обида. Та, которую не сыграешь.

В груди что-то заскребло, притормозило его.

- Вита!

- Что, Багровский, вот что? Ты… ты… - Вита подняла руку, собираясь отвесить ему ещё одну пощечину, но он перехватил. Сжал не сильно, но не вырваться. Какая же у неё нежная кожа! – Пусти, извращенец чертов! Ты – псих неконтролируемый! Ты что подумал… Что я ребенка убью? Сделаю аборт! Да ты… Пусти, я сказала! И дверь отопри! И так не любят, понял меня? Не любят!

Он видел, нет, чувствовал, как её всю заколотило. Она забилась, пытаясь вырваться, но Рома сильнее сжал её.