Без выбора

Та медленно покачала головой, давая понять, что она не позволит огородить себя от разговора.

- Сидор Гвоздов.

Услышав это имя, Виту передернуло от омерзения. Видимо, на её лице отразилась эмоция, потому что Роман резковато сказал:

- Влад, я перезвоню. Информацию услышал.

Он отшвырнул телефон, тот спикировал на пол, благо на палас, и не разбился.

- Губастая, - в голосе Романа послышалось предостережение. Она уже знала эти рокочущие нотки. Такие схожие со звериным рыком. Раньше они её то пугали, то раздражали. Сейчас вызывали совсем иной трепет.

Молчание с её стороны затянулось, и Рома начал вставать с кровати. Вита, кое-как продолжая прикрываться рубашкой, кинулась к нему.

- Не вставай.

- Вита, со мной всё нормально. А вот ты…

Он замолчал, намекая, что ему нужно объяснение.

И Вита решилась. Он же ей рассказал, что произошло ночью.

- Дядю Сидора я всегда боялась. Как себя помню.

Она опустилась на кровать, надавила Роману на плечо, и тот послушно лег. Конечно, не под её давлением, а потому что захотел. От его тела исходило тепло, в которое Вита с удовольствием бы нырнула.

Если бы между ними всё было чуть иначе.

- Дальше.

Рома закинул одну руку за голову, и Вита нервно сглотнула. От вида его обнаженной фигуры – хорошо, что бедра по-прежнему прикрывало одеяло - её повело. Даже легкое головокружение возникло. Вита поспешила сесть рядом и продолжила:

- Он приезжал к нам редко. Когда приезжал, пытался меня то и дело или на колени посадить, или ущипнуть. Не важно, за что. Это так мерзко, Ром. Ладно, - она выдохнула. – Сидор пропал до гибели родителей. Поговаривали, что он уехал. Куда – непонятно. Так же говорили, что он каким-то образом имел отношение к компании отца, едва ли не претендовал на долю, а то и на контрольный пакет акций. Рома, я маленькая была и…

Она развела руками.

Рома молча слушал её, лишь по мере того, как она говорила, в его глазах появлялось темное бешенство. Вены вздулись на висках, желваки заходили на скулах.

- Убью суку.

- Рома, ты чего…

- Ничего, Губастая, ничего, - он тоже протяжно выдохнул, а потом резко подался вперед. Обхватил её затылок, распластал на нем пятерню, и впился жадным поцелуем в губы Виты. Та не сопротивлялась. Подалась вперед, упиваясь страстью Багровского. Она становится нимфоманкой. Стоит ему прикоснуться, и она забывает обо всем на свете. О ненависти, которая куда-то подевалась, незаметно испарилась, о страхе, что тоже канул в Небытие. Остался жар, жажда и неутолимая тяга.