Всё равно растаешь, принцесса

Поначалу, когда Янгмар прямо спросил, правдивы ли слухи о любовной связи Рагны с его отцом, ходо Хайкон попытался всячески это отрицать. И даже почти верил в то, что говорил.

Видимо, бедняге настолько претила сама мысль об измене жены, что он попытался просто забыть об этом, выбросить из головы, притвориться, что ничего такого не было. И если бы его ответы оценивались только с точки зрения «ложь, или нет», то они вполне могли бы сойти за правдивые.

Но стоило проанализировать его эмоции глубже, и мне открылись такие нотки, которые вряд ли будет испытывать человек, говорящий правду. Стыд, застарелый, горький, злой. Ревность, которая точно не в этот момент возникла, потому что в ней нет ни капли удивления и сомнения. Она настолько пропитала все чувства мужчины, что стала его частью. Он принял её, как родную и неизбежную, смирился и научился жить с ней. А ещё почему-то научился не замечать.

Когда улавливаешь всё это, становится понятной очевидная вещь — он знал про связь своей жены с яргом. И закрывал на это глаза.

Оторвав взгляд от книги, я в тот момент посмотрела на Янгмара, наши глаза встретились. Моя правая ладонь опустилась на стол, указательный палец с нажимом упёрся в гладкую поверхность. Колдун в ответ дёрнул уголком губ.

Понял. Дожал. Заставил признать и вспомнить, как всё было.

Допрос продолжился в том же духе. Я обращала внимание Янгмара на нужные моменты, тот по крупицам вытаскивал информацию с упирающегося кастеляна. Астрид сидела ни живая ни мёртвая, потрясённо слушая всё это.

Вот в искренности её неведения у меня не возникло ни малейших сомнений. И даже закралось сочувствие к бедной девушке. Жила она себе, имела какое-то представление о мире и близких людях, о чём-то мечтала, а тут вдруг всё перевернулось с ног на голову. И может перевернуться ещё раз.

− Ульфрик − сын ярга Ронгвальда, или твой? — задаёт Янгмар тот вопрос, к которому вёл всё это время. — И не ври, ходо. Ни мне, ни себе.

Кастелян теперь не просто бледнеет, он сереет, старея буквально на глазах. Плечи окончательно поникают, тоскливое чувство обречённости и горя наполняет его до краёв.

− Ярга, − выдавливает из себя через силу.

− А Астрид? — добивает колдун. Всё-таки заставив ходо Хайкона удивлённо встрепенуться. Да и девушка, белая как стена, после всего услышанного, потрясённо ахает.

Я вижу, чувствую, что кастеляну очень хочется ответить утвердительно. Очень хочется верить. Но он уже не может.