Не все кошки серы

— А что он? Он стоит как баран и ни тпру, ни ну! — Рыжая тетка тяжело вздохнула и покосилась на весы.

— А она? — проговорила продавщица, задумчиво добавляя на весы еще одну сосиску.

— А что она? Морда красная, наглая, ну просто сразу видно — пробы негде ставить!

Леня вежливо покашлял, убедился, что это не произвело никакого эффекта и проговорил:

— Дамы, позвольте задать вопрос!

— Мужчина! — высокомерно отозвалась продавщица. — Вы же видите, что я работаю!

Вот сейчас обслужу покупательницу — и пожалуйста, задавайте ваши вопросы!

Она поправила лезущую в глаза белокурую прядь, снова повернулась к своей рыжеволосой собеседнице и взволнованным трагическим голосом произнесла:

— А он?

— А что он? — с готовностью отозвалась рыжая. — Он так и сел, где стоял. Морда пьяная, глазки блудливые…

Леня, понимая, что это может затянуться очень надолго, повысил голос и сказал:

— Мне только бы узнать, где здесь у вас Нахаловка?

— Люди добрые! — воскликнула продавщица. — Это что же творится? Приходят тут всякие и оскорбляют уважаемых людей! Ты слышала? — обратилась она к рыжей. — Он меня нахалкой обозвал! Пойдешь свидетелем!

— Да ничего я вас не обзывал! — Маркиз направился к дверям, поняв, что здесь тоже не добьется толку. — Только мне и дел! Спросить хотел, да вижу, не по адресу обратился…

— Нет, вы только на него поглядите! — продолжала кипятиться продавщица. — Приходят тут всякие..

— Люська, уймись! — подал вдруг голос тихий пенсионер, до сих пор внимательно изучавший ассортимент алкогольных напитков. — Уймись, не дери глотку, не на концерте! Человек тебе ничего плохого не сказал, а только культурно вопрос задал… А ты вместо того, чтоб посодействовать, непременно орать начинаешь!

Пенсионер повернулся к Лене и продолжил:

— Нахаловка — она аккурат за оврагом.

Ежели, к примеру, прямо по улице дальше ехать, а потом налево повернуть, то пустырь начнется, за пустырем свалка, за свалкой — старый выгон, потом опять пустырь, а там уж и будет эта самая Нахаловка…

Леня поблагодарил пенсионера и пошел к выходу.

Вслед ему донеслось последнее напутствие:

— Только ты туда не ходи, там шалят очень! Потому она и Нахаловка, что сильно шалят…

Леня в точности последовал указаниям словоохотливого пенсионера. Он миновал заросший лебедой и крапивой пустырь и свалку, где до небес громоздились груды бесполезного хлама, и старый выгон Затем снова потянулся бесконечный унылый пустырь, в дальнем конце которого показалось несколько полуразвалившихся домов барачного типа.