Ученики Ворона

Бывает, что ты, а бывает, что тебя. Дамы, прошу прощения, но по-другому здесь не скажешь. И выпьем!

Собственно, это последнее слово и осталось у меня самым ярким воспоминанием из всего застолья, поскольку оно звучало чаще других.

А еще мне запомнилась обратная дорога, уже в ночи. Морозец щипал щеки и нос, луна, большая и круглая, болталась на небе как огромный желтый фонарь, Агнесс то и дело чихала, закутавшись в свою новую одежду, а Гарольд где-то впереди горланил развеселую песню про какого-то древнего короля-выпивоху, который не боялся никого, кроме своей жены.

Но при этом он был почти трезв и не снимал руку с эфеса шпаги. Не один я, стало быть, заметил, как на нас таращился родственник кузнеца.

Что до меня — я шел позади всех с Амандой и невесть с чего объяснял ей, как ее глаза с первого же дня захватили в плен мое сердце и что теперь мои жизнь и рассудок целиком в ее маленьких прелестных ручках. Ради правды, я в себе такого красноречия раньше не замечал, поскольку ухаживания за противоположным полом в моем квартале были не такими замысловатыми и, как правило, сводились к передаче девушке двух медяков до исполнения мужского желания и одного — после. Сам я, правда, такого никогда не делал. Не из-за брезгливости, просто у меня сроду не водилось лишних медяков.

Надо заметить, что Аманда слушала меня внимательно и поглядывала в мою сторону вполне благосклонно, в отличие от Флоренс, которой это почему-то очень не нравилось. Она это показывала всем своим видом и уже у входа в замок громко сказала, повернувшись к нам:

— Посмотрим, как ты запоешь, барон фон Рут, когда протрезвеешь.

— Это его дело, что он мне скажет завтра, и скажет ли вообще что-то, — отчеканивая каждое слово, ответила ей Аманда. — А если тебя так раздражает то, что раз в кои-то веки кто-то не купился на твои кудряшки и кукольные глазки, то держи это при себе, хорошо?

— Что? — Даже в темноте было видно, как запунцовели щеки Флоренс. Она засмеялась, но этот смех мало напоминал настоящий. — Ты — и я? Да такое в кошмаре не приснится! Я — и девочка, больше похожая на мальчика!

Честно говоря, я не знал, куда себя деть. Вроде бы уйти неудобно — в каком-то смысле я и есть причина конфликта, но и слушать это все было очень неприятно. Хотя, сдается мне, спорящие девушки про меня уже забыли.

Спас меня Гарольд. Допев последний куплет, редкостно похабный, он заметил, что его больше никто не слушает, а все смотрят на развивающийся конфликт, и принял единственно верное решение.