Дети ворона

Только при чем здесь…

— И Петропавловская крепость?!

От радости Шурка схватил их обоих за руки. Между ним и дворником торчком стояла метла — как четвертый в хороводе.

— Сумасшедший! Что ты скачешь?

— Прекрати нас кружить.

А Король ему врал. Но зачем? Зачем выдумал не-Ленинград? Боялся, что Шурка удерет и он, Король, снова останется на улицах один? Бедный. Шурка не чувствовал злости.

— Мост! — радостно кричал он. — Возле Петропавловской крепости! Там тетя живет.

— Чего ж ты сразу не сказал?

— Поезжайте на троллейбусе, — посоветовал дворник.

— Мы пешком. А потом на трамвае.

— Удачи, — дворник пожал Шурке руку и пошел обратно в арку.

— Он не настоящий дворник, да? — спросил Шурка.

Встревоженное лицо старухи разгладилось.

— Он был ученым. Профессором.

Шурка почему-то опять вспомнил Тумбу и фотографию дамы в шляпе. Мама и дочка. Может, и Тумба была совсем не тем, кем стала?

Но ответить старуха не успела.

Внезапно закружилась голова. Обмякли колени. В животе ворочалось, толкалось, перекувыркивалось.

Он привалился спиной к гранитному столбику.

Старуха суетилась рядом. Делала много ненужных движений. Поправляла ему воротник. Сняла соринку. Потрогала лоб.

— Я мужа позову. Посиди здесь.

Шурка поднялся. Внутри давила страшная тяжесть.

— Ты точно не болен?

Шурка помотал головой. Он боялся признаться, как ему худо.

— Король хороший. Не думайте.

— Я знаю. Его просто запутали. Они многих сбивают с толку.

Шурка старался дышать потихоньку. С ним творилось что-то не то.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Зеленый весь.

— Хорошо, — ответил он.

Шурка старался про это не думать. Придет к тете Вере — там будет болеть. А сейчас нельзя. Нельзя пугать своим самочувствием старуху — один он не дойдет.

Та вроде поверила Шурке. Ускорила шаг.

Они подходили к широкой площади. Серые дома хмуро смотрели темными окнами. Серые тучи низко висели над ней.

— А зачем? — спросил Шурка. — Зачем Ворон это всё устроил?

— Ворон? — переспросила старуха. Ее брови удивленно подпрыгнули.

Площадь пробуравил свист.

Старуха резко остановилась.

Посреди площади стоял милиционер в блестящей каске, во рту свисток. Он крутанулся на месте. Сделал знак жезлом: внимание! А потом: стойте!

Движение по обе стороны площади замерло.

Через площадь, стуча барабанами, сверкая горнами, шли школьники. Они шли на большой парад. К самой главной площади.

Колонна растягивалась, покуда хватало глаз. Над головами качались транспаранты.