На волнах оригами

Любовь должна быть вопреки.

Вопреки предрассудкам, расстояниям, страхам.

Вопреки – и до самого конца.

Любовь без борьбы за нее – просто влюбленность. А влюбленность против любви – как день против вечности.

Внутренний голос при поддержке гордости, логики и здравомыслия победил. В этом ему помогала Нина – мы переписывались с ней по телефону.

Подруга обещалась прилететь уже завтра. И настроение у нее было воинственное. Хотя Журавль, к чести своей, не ставила ультиматум «или он, или я», но Тропинина крайне невзлюбила.

И из кумира он стал для нее объектом презрительного ехидства и тяжелой степени ненависти.

О Келле же подруга стоически молчала. А я знала, что спрашивать не стоит.

«Я приготовлю тебе сюрприз, Катька! Закачаешься!» – было последнее, что написала Журавль, после чего пропала. Какой сюрприз, я так и не поняла, и медленно погрузилась в сон.

Мне снилось, что Антон уезжает. Он уже в аэропорту и ждет меня, чтобы попрощаться, а я ужасно опаздываю: сначала долго, едва передвигаясь по дому, собираюсь, не могу найти вещи, психую, а потом попадаю в пробку… И мне ужасно-ужасно страшно не успеть – страшно до слез.

Потому что я знаю – мы должны попрощаться. Иначе случится что-то плохое.

От тяжелого сна посредине ночи меня пробудил телефон – завибрировал, лежа на прикроватной тумбочке. И я тотчас открыла глаза."

"– Катя, мне нужно срочно тебе кое-что сказать, – услышала я голос Антона и моментально проснулась.

– Что случилось? – стало вдруг мне страшно.

– Через пять минут выйди из квартиры, – сказал он и отключился.

И я с бешено забившимся сердцем вскочила на ноги. Мне вдруг показалось, что ему нужно срочно уезжать – не послезавтра вечером, а прямо сегодня ночью, и он хочет со мной попрощаться.

Как во сне.

Осторожно, чтобы не разбудить Нелли, я переоделась и поспешила ко входной двери, столкнувшись в темноте с Эдгаром, который возвращался в свою комнату.

– Ты куда? – удивленно спросил он.

– Да так, – уклончиво отвечала я.

– К ботоводу? – догадался вдруг старший брат.

– К нему, – вздохнула я.

– В четыре часа утра? – вздернул бровь Эдгар и задал вполне логичный вопрос: – Зачем?

– Ну, надо, – замялась я.

Эд посмотрел на меня, как на умалишенную, но ничего не сказал, а скрылся в своей комнате, в которой гудел компьютер.

Когда я вышла на ярко освещенную площадку, щурясь на свету, Антон уже ждал меня. Он стоял несколькими ступеньками ниже, прислонившись к стене, и держал в руке светлую круглую корзину с простыми полевыми цветами.