Пиранья. Война олигархов

Мол, да что он там может написать, Гоголь этот, Шостакович…

Лаврик забрал у Мазура сигареты, закурил сам.

– А к твоему сообщению о слежке отнеслись со всей серьезностью. Вот так вот. Уж больно, знаешь ли, не вязалась эта слежка с теми, кто вам в этой игре оппонировал. Оппонировали-то сплошь профессионалы высокого уровня и, главное, обладающие серьезными возможностями. А слежку явно ставили дилетанты без возможностей. Нестыковочка выходила. А ты сам знаешь, как я не люблю подобные нестыковочки.

Мало что так не люблю, как эти нестыковочки. Наверное, только измену в своих рядах больше не люблю, чем такие нестыковочки… В общем, я распорядился за тобой приглядывать оченно ненавязчиво. А что, неужели ни разу не почувствовал на себе заботливый взгляд моих ребяток?

– Нет, – хмуро признался Мазур.

– Хорошо работают, черти. Может, премию выписать, как думаешь? В размере месячного оклада…

– Все равно опоздали вы. Я живой чудом, а Стробача уже не спасти.

– Сам понимаешь, какое-то время ушло, – серьезно сказал Лаврик.

 – Пока собирали группу, пока ехали. К тому же мы не на своей земле, возможностей меньше. Вертолетом воспользоваться не могли. Кстати, если б вы не ломанулись на прорыв, Стробач был бы жив. Впрочем, чего теперь…

– Вот именно, – Мазур бросил сигарету на землю, растер окурок носком ботинка. – Ну и чего теперь? Куда мне?

– Как куда? – удивился Лаврик. Или сделал вид, что удивился. – Возвращаться к исполнению обязанностей начальника аналитического отдела при Малышевском.

По-моему, у тебя неплохо получается.

– А зачем? И дальше что? В чем смысл моей работы? Я его как-то утратил, признаюсь тебе.

– Защита интересов страны для тебя достаточный смысл?

– А я не чувствую, что я ее защищаю! Где враг? Малышевский – враг? Прости, чем дольше я с ним работаю, тем все меньше готов считать его врагом. Вот эти вот? Да, это враги. Так для того чтобы давить их, мне не нужно внедряться в корпорации, изображать из себя Штирлица.

И засевшего в Иране террориста, на котором пробы негде ставить, я бы удавил на месте. А вместо этого должен был попивать с ним кофеек и мирные беседы беседовать. Картину какую-то идиотскую мне подарил…

– Просто это ты распробовал наконец до донышка наш особистский хлеб. Вот так и работаем, Кирилл… И никто, кстати, не говорил тебе, что Малышевский – враг. Равно как никто и не говорил, что друг.