Я сломалась и падаю вниз

— Я буду медленно и печально…

— Проваливай быстро и весело!

— А вот и не угадала. — Морж ничуть не обиделся. — В кабак сейчас пойдем. Или лучше вечером?

— Вечером, — кивнула Лена.

Алкоголь она не жаловала, но с недавних пор видела в нем свое спасение. Обед уже, считай, состоялся, поэтому сейчас выпивать смысла нет, а на ужин она примет на грудь вволю. Чтобы легче потом пошло. А может, лучше застрелиться, чем жить в бесконечном кошмаре?..

В кармане у Моржа зазвонил мобильник.

— Да! Что, Корига?.. — Глянув на Лену, Морж нахмурился, но разговор не оборвал.

 — Я сейчас подскочу, скажу, что с ним делать. — Он сложил телефон, сунул его в карман, поднялся и заявил: — Поеду я, если ты не возражаешь.

Лена не могла возражать. Она мечтала о том, чтобы Морж поскорее убрался. Ей не терпелось проблеваться после него.

— Вечером за тобой заеду.

— А если ты до ночи задержишься, мне что, тебя здесь ждать?

— Дела у тебя какие-то важные.

— А тебе что, интересно? — подозрительно глянув на нее, спросил он.

— Может, хватит? Ты же прекрасно знаешь, что не было у меня ничего с Кориговым.

— При чем здесь Коригов?

— А что, ни при чем?

— Может, и при чем. Серьезный фрукт, скажу тебе. Его так просто с ветки не сорвешь.

— А ты хочешь это сделать?

— Если он Женю заказал, то да.

— Заказал. Он решил, что круто торчит, поэтому и убрал Стригуна. Только мы круче. Если ты вдруг решишь к нему переметнуться, то жизни тебе не будет! — сквозь зубы процедил Морж.

— С ума сошел? Да я его даже не знаю!

— Тогда ты ко мне переметнешься, — подобрел он.

 — Сегодня вечером.

Когда-то она говорила так Сергею, но делала это с любовью и восхищением. Сейчас Лене с трудом удалось скрыть свою ненависть.

Хотя и непонятно, почему она должна прикидываться, прятать отношение к человеку, который убил Сергея? Верней, не к человеку, а к скоту.

— Но тебе же нравится! — Морж усмехнулся, ничуть не сомневаясь в своей правоте.

Он ушел, а Лена еще какое-то время смотрела на закрытую дверь. Она ненавидела эту мразь, но отдавалась ему почти безропотно.

Он даже был уверен в том, что нравился ей. Да, она притворялась, чтобы сохранить свой статус, но ведь это не оправдывало ее. Лена вдруг почувствовала себя мразью.

Из ее груди вырвался протяжный стон, из глаз хлынули слезы. Лена не просто рыдала, она билась в истерике, осуждая себя за презренную слабость. Затем женщина открыла бутылку коньяка и ополовинила ее прямо из горла. Ей сразу полегчало.

Если она вдруг переметнется к Коригову, то ей не жить.