Запрет на вмешательство

Шестая и двенадцатая армии отбивались от наседающих на них с северо-востока и юга моторизованных и танковых дивизий противника, а с запада их охватывали сто двадцать пятая пехотная дивизия и части сорок девятого горного корпуса вермахта.

— Впереди пост, — едва слышно предупредил я сержанта. — Двое часовых в секрете. Восемьдесят метров прямо и двадцать вправо.

— Не знаю. Но вряд ли это немцы.

Игнатов сглотнул, сосредоточился и изобразил крик какой-то птицы. Раньше я таких звуков не встречал, но, наверное, в этих краях водились пернатые, способные на подобные немузыкальные вопли. Нам не ответили, хотя отметки людей Щеглова пришли в движение, и тогда сержант крикнул еще раз, но уже гораздо короче, а потом опять повторил такой же крик.

На этот раз ответ пришел почти сразу. Птичья перекличка успешно завершилась, Игнатов махнул мне рукой и, не скрываясь, зашагал к лагерю отряда.

— Все-таки добрались! — улыбнулся вышедший нам навстречу Щеглов. — А мы уже собирались уходить.

— Самое время, товарищ капитан, — усмехнулся в ответ Игнатов, — с восходом здесь станет очень неуютно. Нас гнал целый батальон, причем, если верить Нагулину, свежий, а не тот, который мы пощипали позавчера. Не знаю, чем мы заслужили такую честь, но немцы как с цепи сорвались.

— Мы провели разведку, — перешел на деловой тон капитан. — Наши закрепились на юге. До них семь-восемь километров, но чтобы туда попасть, надо преодолеть передний край противника. Правда, сплошного фронта нет. Немцы держат дороги, села и высоты. Между опорными пунктами днем все простреливается артиллерией и пулеметами, а ночью они пускают по дорогам сильные патрули. Наши пытаются атаковать в разных местах. Такое ощущение, что они готовятся к прорыву и пытаются нащупать слабые места в обороне противника.

Я знал обстановку куда лучше Щеглова. Котел вокруг шестой и двенадцатой армий захлопнулся окончательно, и вся контролируемая ими территория имела в поперечнике всего около десяти километров. Немцы полностью простреливали ее своей артиллерией и обрабатывали авиацией. Армии испытывали нехватку боеприпасов и продовольствия, и единственным разумным выходом из сложившийся ситуации являлся немедленный прорыв из котла. Но, видимо, командующие армиями не имели соответствующего приказа, а самостоятельно принять такое решение были пока не готовы.

— Через час мы выдвигаемся, — продолжил капитан, — используйте это время для отдыха — не думаю, что до выхода к передовой мы сможем позволить себе привалы.