Смертельно влюблён (СИ)

В соседних комнатах послышался собачий рёв, сопровождаемый лаем.

— Видишь, даже эта псина ругает тебя! Куда ты против меня? Ты думаешь, я шутил с тобой? Думаешь, позволю тебе даже обзавестись мыслью, что ты могла бы хотя бы здороваться с кем-то? — я спрашивал, сдавливая её плечи, пока мои пальцы не почувствовали боль.

Мои пальцы! А что происходит тогда с её телом?

— Зачем ты заставляешь меня так вести себя? — задаю очередной вопрос, но в ответ вновь тишина.

Включаю душ. Холодная вода ударила по ней сильным напором. Слёзки на её щёчках сливались с водой воедино, как будто со всего её тела теперь текут солёные горькие слёзы.

— Мне холодно! Страшно! — Она снова пытается вырваться, закрывает лицо ладонями. — Что происходит, Стаас? Почему ты это делаешь? В чём я виновата?

Залажу внутрь кабинки тоже, чтобы вода намочила и меня. Так близко к ней, лицом к лицу, к этим пухлым щёчкам, которые я целовал каждое утро.

— Господи, малыш, разве ты думаешь, что мне самому нравится всё это? Что я получаю удовольствие, заставляя тебя дрожать от холода и страха?

— Но ведь я предупреждал тебя, моя сладкая. Как я могу спустить это с рук?

— Но я ничего не делала, — с ужасом в глазах, слабо дотрагиваясь до моей ладони, говорит Полин. — Пожалуйста, прекрати это. Всё же было хорошо. Что с тобой происходит? Я не понимаю, что я сделала не так.

— Значит, ты очень глупенькая. Несмышлёная. Ты не понимаешь, что должна принадлежать только мне? Ты это поймёшь. Всем телом. Скоро всё пройдёт. Правда. Обещаю. Но я не обещаю, что буду нежен.

— В каком смысле нежен? Что ты хочешь сделать, Стаас? — Её тело ещё сильнее и беспокойнее задрожало, а зубы застучали. — Я не хочу ничего понимать, пожалуйста, давай закончим это.

Рубашка стала полностью мокрой, как и её светлое платье, что теперь просвечивало маленькие, стоячие от холода соски.

— Тут так жарко, — произношу я и снимаю рубашку, буквально одним ловким движением расстёгивая на ней все пуговицы и кидая в сторону. — Сними и ты своё платьице, — попросил я.

Но она только скрестила руки, прикрывая тем самым свою маленькую грудь.

— Сними платье, — повторил я. — Дай мне поласкать тебя. Тогда я выключу воду.

Но она предпочла мёрзнуть и дальше под холодной водой, лишь бы не выполнять мою просьбу. Пока что только просьбу.

— Тогда я сам сниму его с тебя! — взревел я и набросился на неё сверху, как будто бешеного некормленого несколькими сутками пса спустили с цепей и кинули ему еды.