Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

– Зачем? – растерялся комендант от подобного захода.

– Любое дело гораздо проще решить при личном общении. Кто знает, чем вся эта история с Митей может закончиться. А вдруг, поговорив с его высокопревосходительством, нам удастся убедить его, что вашей вины тут нет. Что нам мешает сказать, что решили вывести контрразведку на лазутчиков вражеских? А с Тимофеевым договориться можно.

– Мысль рисковая, но возможная, – задумчиво проворчал комендант.

– За остальное не беспокойтесь, – чуть улыбнувшись, добавил Елисей.

 – Мне в Пятигорске должны деньги передать. Так что завтра выезжаем.

– Я так не могу, – мотнул комендант головой. – Я офицер, а не содержанка.

– Алексей Захарович. Будь вы интендантом каким, я бы и рта не раскрыл. А коль я знаю, что вы из своего кармана солдатам муку закупали, то и разговор другой.

Такой случай действительно был. Когда крепости в очередной раз задержали выплату довольствия, штабс-капитан, тогда еще живший один, выплатил из своего жалованья доставку в гарнизон трех подвод муки для солдат.

Знали об этом немногие, но местные офицеры как-то раз обмолвились в разговоре между собой, а Елисей запомнил. И вот теперь это стало весомым аргументом в их споре.

– Я все верну, – упрямо набычился комендант.

– При случае обязательно вернете. Не сомневаюсь, – кивнул Елисей, поднимаясь. – Прикажите на утро коляску заложить. Мне придется с вами ехать. Верхом на такую гулянку не отправишься.

– Это верно, – тяжело вздохнул штабс-капитан.

Выйдя из комендатуры, парень отправился на базар.

На балу нужно будет быть в парадном виде, а значит, предстояло закупить праздничную одежду. Зайдя в нужную лавку, Елисей принялся выбирать черкеску белого цвета. Продавец, пожилой горец, окинув парня внимательным взглядом, чуть кивнул и вынес из подсобки снежно-белую черкеску с серебряными газырями. К ней прилагался и пояс с серебряным набором, и папаха из белого каракуля. Шелковая рубашка и штаны тоже имелись.

Окинув это великолепие удивленным взглядом, парень осторожно пощупал ткань и, вздохнув, проворчал:

– Похоже, и сапоги придется новые покупать.

– И сапоги найдем, уважаемый. Настоящие, наши, – заверил его продавец, едва заметно улыбаясь.

– И сколько эта красота стоит? – вздохнул Елисей, готовясь к очередным тратам.

– Для тебя, казак, за все двенадцать рублей возьму, – помолчав, решительно рубанул продавец."

"Елисей растерянно замер. Для такого наряда это действительно было не дорого.