Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Как всегда тщательно выбритый, в вычищенном и отглаженном мундире, застегнутом на все пуговицы, он обычно являлся образцом офицера, но сегодня явно находился в расстроенных чувствах. Это выражалось в куче окурков в пепельнице и двух расстегнутых пуговицах воротника.

– Случилось чего, Алексей Захарович? – спросил Елисей, без спросу присаживаясь к столу.

– Вон, читай, – фыркнул комендант, бросая на стол точно такое же приглашение, что получил и сам Елисей.

– А-а, знаю. У меня такое же, – понимающе кивнул Елисей, доставая свою открытку.

 – Еще и письмо от полковника Тимофеева, что быть надо обязательно. Только зачем, понять не могу. Генерал-губернатору до моей школы и дела по большому счету нет.

– Ну, меня-то понятно, зачем пригласили. Похоже, на пенсию отправят. А тебя зачем? – удивился комендант.

– Полковник пишет, что генерал-губернатор пожелал личного знакомства. Так что я теперь еще и подъесаул казачьего войска, – окончательно добил его Елисей, выкладывая на стол письмо от атамана.

– Ого! Крепко за тебя взялись, – сочувственно оценил комендант.

 – И что делать станешь?

– А что тут сделаешь? – пожал Елисей плечами. – От некоторых приглашений не отказываются. Ехать придется. Хотя, признаюсь откровенно, мне все эти балы нужны, как оглобли зайцу. В школе дел невпроворот, а тут эти танцульки.

– Вот-вот. Мне мундир заказывать новый придется. А денег, как всегда, кот наплакал, – в тон ему вздохнул комендант. – Сам знаешь, до жалованья еще две недели, а ехать уже сейчас надо.

В голосе штабс-капитана не было жалобы.

Скорее, он просто пытался выговориться. Вспомнив, что комендант вынужден на свое небольшое жалованье содержать семью и детей сестры, Елисей только понимающе кивнул и, взяв в руки его приглашение, пробежал уже знакомый текст взглядом. Но уже спустя несколько секунд удивленно хмыкнул и, взглянув на коменданта, уточнил:

– А сестрица ваша поедет? Приглашение-то на двоих.

– Не знаю, что и сказать, – смутился комендант, пряча глаза. – Боюсь, я и сам вынужден буду отправить письмо с отказом, сославшись на сильную занятость по службе.

При этом пальцы его невольно коснулись рукава кителя. Незаметно присмотревшись, Елисей вдруг понял: мундир этот давно пора менять. Рукава были очень аккуратно, едва заметно подшиты. На первый взгляд это не бросалось в глаза, но если присмотреться, становилось заметно. Что уж говорить про женщину, у которой всего дохода – жалованье брата.

– Я думаю, нам всем ехать надо, – помолчав, решительно высказался парень.