Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

- Почему на Лубянку? Что Сережа сделал? - Лена смотрела испуганно.

- Разведчик твой Сережа. Четыре года у немцев был...

- Объяснят, Лена. Тебе все объяснят.

Костя довел женщину до дверей, затем бросился вверх по лестнице. Скорин встретил друга вопросительным взглядом.

- Начальству звонил. У нас теперь начальник новый...

- Знаком. Он навещал меня. Он и на передовой был, когда я пробивался.

- Знаю. А меня можешь поздравить: на фронт еду.

- Был, Сережа. История глупая получилась.

- Какая история? - раздраженно спросил Скорин.

- Ты прирожденный разведчик.

- Видно, нет. - Костя жестом остановил Скорина. - Кто кому рассказывает? - Он сел, вздохнул виновато и, стараясь не смотреть на Скорина, начал рассказывать: - Был я у немцев в тылу, на оккупированной территории. Легенда у меня была хорошая, у немцев большим авторитетом пользовался. Информация шла отличная. Местный иуда там объявился - в гестапо следователем работал. Не человек вовсе. Ты таких и не видел.

- То фашисты, а здесь свой! Партизаны его к вышке приговорили.

Два раза пытались... Очень осторожный подлюга был.

- И ты его шлепнул сам! - сказал Скорин. - Поэтому пришлось все бросить и уходить. - Он приподнялся, хотел добавить еще несколько слов, сдержался. Он отчетливо представил, в какое трудное положение поставил Костя подполье.

Скорин откинулся на подушки. Долго молчали, наконец Скорин сказал:

- Извини! Но ты же профессионал, Костя.

- Он детишек истязал. Если бы я его не убил, я бы сам умер.

- Отстранили, значит. - Скорин вздохнул.

- На фронт! - Костя заулыбался. - Ну, дорвусь я! Никаких тебе хитростей. Там - они, здесь - мы!

- Вместе воевать будем. Я тоже рапорт подаю.

- Я слышал, Канарис всю старую гвардию против нас бросает. Цвет немецкой разведки,- словно сам с собой разговаривая сказал Костя.

Несмотря на ярко горевший камин, в кабинете отставного генерала, хозяина старинного замка баронов Шлоссеров, было довольно холодно. Старого генерала слегка знобило.

Он сидел в кресле, кутаясь в плед, раскладывал пасьянс, опустив седую с залысинами голову, и старался не смотреть на сына, Георга фон Шлоссера, который, нетерпеливо поглядывая на телефон, расхаживал по кабинету. Было тихо, лишь поскрипывал рассохшийся паркет под сапогами Георга, а когда он останавливался, то слышался треск поленьев в камине да тиканье старинных часов.

Охотничий костюм, туго перехваченный в талии широким поясом, отлично сидел на молодом бароне.