Северная Корона. Против ветра

 – Мы уедем в Петербург. Из-за моей работы. – Они с Никой решили, что не станут говорить ее родителям истинных причин, если честно, девушка и сама о них плохо знала. Понимала только, что Кларскому оставаться в их городе опасно.

Женщина задумчиво кивнула. Все-таки этот мальчик нравился ей и казался надежным, хотя она совершенно ничего о нем не знала. И вполне естественно, что она очень волновалась.

– И кем ты работаешь? – в отличие от жены, Владимир Львович обращался к Нику на «ты». Он об умнике, укравшем его дочку, хотел знать все.

– У меня есть свой бизнес.

– Ух ты! Бизнес! – преувеличенно радостно завосхищался мужчина. – И какой, позволь спросить?

– Я работаю с рынком ценных бумаг, – отозвался Никита. Он терпеть не мог лгать так откровенно, но ему приходилось это делать. Хотя, с другой стороны, он действительно планировал этим заниматься. Не зря он учился на факультете экономики – парнем он был умным и во многом отлично разбирался.

– Да ты что! То есть наша дочь не будет ни в чем нуждаться?

Две пары родительских глаз уставились на молодого человека, подносящего к губам чашку с горячим кофе, но так и не сделавшего ни глотка. Кларский не думал, что общаться с родителями Ники будет так сложно. В прошлый раз все было гораздо проще. Но в прошлый раз он не забирал их сокровище из дома. С другой стороны, здравомыслящий Никита понимал, что у Ники все-таки адекватные родители – многие другие вообще закатили бы скандал или же запретили бы дочери уезжать непонятно куда непонятно с кем.

– Не будет. Не беспокойтесь за Нику, – уверенно произнес Никита, выпрямив плечи. Он говорил и выглядел совершенно серьезно, так, как говорят и выглядят люди, не бросающие на ветер своих слов, а умеющие отвечать за них. – Со мной она будет в безопасности. Я беру за нее ответственность.

И хотя говорил парень негромко, но очень отчетливо и решительно и даже властно, так, что спорить с ним не хотелось.

Ника глянула на Кларского с замиранием сердца. Для нее его слова поистине были волшебными. Ее окутала нежность, и она положила ладонь на ладонь Кларского, а он, почувствовав прикосновение, тут же сжал ее пальцы. Хоть он и тот еще придурок временами, и целоваться его нужно заставлять, но все же Ник очень хороший. Ей повезло, что она встретила его. Невероятно повезло. Может быть, три года – лишь плата за счастье?

Возможно, нужно было подождать, прежде чем бросаться такими громкими словами, но Ник не мог ждать.