Северная Корона. Против ветра

– А тебя там не было, – отозвался Саша с недоброй усмешкой, глядя на него сверху вниз. – Хорошо иметь такого… старшего брата, да?

– Я не знал этого. А когда узнал, ты уже сидел, – произнес Кларский, не сводя глаз с черного дула. Оно завораживало. Андрей недаром часто говорил ему, что смерть – как красавица из самых потаенных грез и фантазий. Она околдовывает. Подчиняет. И хочется ходить рядом с ней все чаще и чаще, чтобы вновь и вновь попадать под ее опасное обаяние. А когда она начинает ходить по пятам – это самый кайф. Уже не ты гоняешься за ней, а она за тобой, как безумно влюбленная – за кумиром.

«Кумир смерти – это кайфово», – говорил он Нику. И тот только мрачно слушал, зная, что не может уйти или перебить Андрея – тогда огребет по полной.

– Заткнись, – велел Дионов. Он, не осознавая этого, бросил беглый взгляд на Нику. Боялся, что она обо всем узнает. Ему и невдомек было, что девушка уже в курсе его темного прошлого.

– Немедленно прекратите! Молодые люди! Не устраивайте беспорядок в нашем заведении! – неустанно повторяла менеджер.

– Боишься своего прошлого? Боишься опять попасть на зону? – уловил этот страх Никита, вновь провоцируя неприятеля и игнорируя вопли менеджера.

– Я же сказал тебе заткнуться, – Саша на глазах превращался в дикого зверя. Это было заметно по его глазам, голосу и даже по мимике.

– Ты боишься, что она узнает, – верно истолковал его поведение Кларский. Март недаром учил его понимать психологию поведения людей.

– Что я узнаю? – дрожащим голосом спросила Ника. Вместе с ней дрожала и ее личная фарфоровая куколка, готовая рассыпаться на тысячу осколков. – Саша, Сашенька, отпусти пистолет… Пожалуйста. Я прошу тебя.

– Молодые люди, давайте, вы решите свои проблемы не у нас в кафе, – запричитала около них менеджер, которая, как и остальные посетители, так и не замечала маленького пистолета в руках у Саши.

– А что, пусть теперь знает, – хрипло рассмеялся Александр не своим смехом. – Слышишь, маленькая моя, я сидел.

Во взгляде парня на несколько мгновений появилось то самое чувство, которое бывает у тех, кто много лет сожалеет об одной и той же ошибке.

– Я знаю, – сглотнула Ника. – Саша… убери пистолет.

– Что? Что ты сказала? – хрипло спросил тот. Для него это было открытием.

– Я знаю. Давно знаю. Что ты сидел, потому что ранил человека, а не уезжал в город к другой девушке, – тихонько отозвалась Ника.