Северная Корона. Против ветра

Только поцелуи и крепкие объятия заставляли Нику забыться и прекратить рыдать от нахлынувших на нее чувств, состоящих из терпкого коктейля неожиданности, радости, нежности и какой-то пугливой, слегка диковатой, но совершенно искренней любви. Этот коктейль эмоций пульсировал ярко-синей звездой в груди девушки, лаская своими теплыми бликами лицо, шею, плечи, грудь, спину Никиты – точно так же, как и руки Ники. Они казались тонкими и хрупкими, но с силой вцеплялись через одежду в кожу парня, старавшегося касаться ее кожи осторожно, ласково, не оставляя следов, но в то же время уверенно.

Их объятия никогда не были такими крепкими, а прикосновения – откровенными, и обоих Ников время от времени накрывала высокая общая незримая волна взаимной нежности, грозящая вот-вот стать настоящим цунами, состоящим из розового искрящегося света.

– Я скучала, – изломанным от терзающих чувств голосом прошептала-проговорила Ника на ухо Никите. Он принял это к сведению.

«Не поверишь, я тоже», – хотел сказать парень, но вместо этого взял обеими руками лицо Ники, почти полминуты рассматривал его, заставив поразиться девушку тому, как все же изменился Кларский, а после он медленно провел губами по линии ее подбородка, коснулся ими едва заметной ямочки под нижней губой, и вновь накрыл полуоткрытый рот девушки поцелуем – еще более уверенным и чуть более жестким, чем сначала. А Ника вновь обняла его за плечи.

Они целовались до тех пор, пока парень не понял, что находится на пределе своих возможностей в выдержке. После того как прикосновения их стали переходить грань, а игривая Ника, никак не желающая распахнуть ресницы, ибо боялась вдруг проснуться, слегка укусила его за губу, Кларский не выдержал и поехал прочь со двора на свою квартиру – уже вторую снятую в городе за последние несколько дней. Сам он был там только однажды. Если честно, Кларский и не рассчитывал, что встреча с Никой заведет его туда, но сейчас ему было плевать. Главное – рядом с ним была она.

Правда, молодой человек, как истинный джентльмен, несколько раз спросил у обжигающей его шею тяжелым дыханием Ники, хочет ли она этого или лучше стоит подождать.

– Я тебя три года ждала, – произнесла Ника со странным смехом. – Понимаешь, три года, – ее голос дрогнул.