Северная Корона. Против ветра

Наверное, он готов был перетерпеть любую боль, так что следы ногтей Ники на его спине были не самым страшным делом. Может быть, даже немного приятным.

Честно говоря, он хотел просто поговорить, а вышло все вот так…

Он вновь просчитался.

И не сразу заметил, что она плачет, и по ее щекам текут соленые, еще теплые слезы, попадая и ей, и ему на губы.

– Ты что? – прошептал он, испугавшись, что сделал что-то не так, а потому прервав поцелуй, правда, неохотно. Вроде бы он не делал ей больно. Почему она рыдает?

– Мне ведь не кажется? – так же тихо прошептала Ника, гладя его по щеке дрожащими пальцами. – Ты ведь – Никита. Никита?

Он выглядел странно, иначе, но, несомненно, был он, именно он!

– И ты мне не снишься? – уточнила девушка, всхлипнув.

Кларский коротко покачал головой, успокаивающе гладя ее по полуобнаженной спине. Девушка тяжело вздохнула и вновь спрятала голову у него на груди. Она не знала, почему она плачет – ведь ей было так спокойно, так хорошо. Ею овладело то самое чувство, которое бывает при пробуждении от кошмара; когда понимаешь – что это был всего лишь страшный сон, и в реальности все хорошо.

Кажется, в груди Ники пела сама весна, и ее личная кукла подпевала ей.

– Ты пришел ко мне? – вновь задала глупый вопрос Ника и опять удостоилась кивка. Она слабо улыбнулась, не в силах перестать плакать.

– Перестань, – попросил Никита, правда, это получилось в каком-то даже приказном тоне. Он не хотел, чтобы так вышло, но, видимо, его голос не был предназначен для нежностей. – Хватит рыдать, – более мягко сказал он. – Слышишь меня?

Теперь настал черед кивать Нике. Голова у нее вдруг закружилась, и девушка еще сильнее вцепилась в Никиту, боясь, что слабые ноги ее подкосятся, и она окажется на земле.

– Я сейчас упаду, – прошептала она молодому человеку. Виски ее сдавили звенящие упругие обручи.

– Я тебя удержу, – пообещал ей Никита. И девушка ему поверила.

– А если… – хотела что-то сказать она, но парень перебил ее.

– Никаких «если». Сказал, что удержу, значит, удержу, – жестко, скрывая глупую нахлынувшую нежность, проговорил Ник и, подхватив Нику на руки, отнес ее к своей машине, припаркованной неподалеку.

Она смеялась и плакала, понимая, что выглядит истеричкой, но не в силах успокоиться.

Никите не сразу удалось избавить ее от слез, но он очень старался.

В машине они долго, с чувством, может быть, не так красиво, как в романтическом кино, но с полной отдачей, пылко целовались под покровом темноты, благосклонно наблюдающей за ними обоими.