Ветер в кронах

Слабые руки замолотили по поверхности. Тщетно. Железные сваи казались так близко, когда очередная волна накрыла с головой.

На какой-то момент Катерина растерялась. Где верх, где низ? Кислорода катастрофически не хватало. Дикий животный ужас заставил открыть глаза и поплыть к свету, подавляя разрывающее лёгкие желание вздохнуть.

Никогда ещё простой вдох не казался таким сладким. Катя покрутилась, пытаясь заново сориентироваться.

«Я должна доплыть до этого причала, — зарычала она, стискивая зубы. — Должна!»

Девушка так отчаянно заработала руками, что даже не сразу услышала мужской голос.

— Не плыви к пирсу! — кричали непонятно откуда.

— Что?! — крикнула она в ответ, не понимая, с кем разговаривает, пока не увидела вдалеке машущую руку.

— Оставайся на месте!

— Хватайся! — дотянулся он.

— Андрей, — разом обмякла Катя, почувствовав сильную ладонь, хотя и понимала, что не время ещё раскисать.

— Давай, давай! — тянул парень, как буксир к берегу. И Катя старалась, как могла, пока не увидела, что её спаситель встал на ноги.

Гастон охрип от бесконечного лая и даже в порыве переполнявших его чувств заскочил в море, когда Андрей вытащил Катю на берег. Она рухнула на благословенные камни, тяжело дыша. И щенок кинулся её облизывать, несмотря на льющуюся, как с утопленницы солёную воду.

Мокрое платье облепило ноги. И отжимать кроссовки — такое же бесполезное занятие, как и выкручивать подол платья.

— Какого чёрта ты вообще полезла на эту пристань? — откинул Андрей со лба намокшие волосы, когда убедился, что девушка в порядке. Его одежда, сброшенная в спешке, валялась как попало. Но, в отличие от Кати, он разделся, прежде чем лезть в море.

— Было так красиво. Туман, — непослушные закоченевшие руки пыталась разгладить только что смятую ткань. — Я оступилась. И не ожидала, что там так глубоко.

А что ещё тут скажешь?

— У пирса, к которому раньше причаливали корабли? — хмыкнул Андрей. — Действительно, откуда там быть глубине?

Катерина оглянулась. Он злился, играя желваками. Когда Катя за кого-то сильно боялась и переживала, тоже всегда злилась. От собственного бессилия. От ужаса, что могло бы произойти. Губы у Андрея посинели, и пальцы заметно дрожали. Но сама Катя ещё не чувствовала холода.

— Я приехал. Дверь нараспашку. Вас нет. Если бы не Гастон, — он запрыгал на одной ноге, натягивая брюки.

— Я бы выплыла, — благодарно потискала девушка своего беспокойного спасителя. Столько искренней радости от того, что она жива, даже она сама не испытывала.