Коктейльные вечеринки

В чем радость, Маша не могла понять – с удивлением поняла только, что проклюнулась она в ней не сейчас, а чуть раньше, хотя она и не может уловить, когда и почему, но в эту минуту, в этой толпе на Тверском бульваре, под проливным этим дождем, стала такой отчетливой, что сделалась главным ее чувством.

«Да я бы их убила всех, кто его тронул бы!» – подумала она.

И тут же поняла, что убить тех, кто сделал бы что-то плохое ее ребенку, просто не сумела бы. Как до них доберешься? Отшвырнут как щепку, даже не заметят.

Сознание своей беспомощности было как удар в горло, она закашлялась. А если бы у нее и правда был ребенок?!

– Девушка, вам плохо? Не опускайте зонтик. Вы же промокнете, да уже мокрая! Дать вам дождевик?

Женщина – не с розовым единорогом, а другая, с синим кроликом под мышкой – протягивала ей пластиковый пакетик.

– Не… – Маша откашлялась и вытерла слезы. – Спасибо! Ничего мне не сделается.

– Женщине плохо! – раздалось от лавочки, от памятника Тимирязеву. – Сюда, сюда дождевик дайте!

Непонятно, каким образом поможет дождевик, если кому-то плохо, но Маша выхватила его у женщины с кроликом и, на ходу разрывая упаковку, побежала к лавочке. Невозможно ничего не делать, просто невыносимо!

Мужчина держал над лавочкой большой зонт с логотипом Музея д`Орсе, несколько человек обступили кого-то сидящего. Маша с дождевиком явно была некстати, но все-таки подошла. В ее действиях не было ничего рационального, но рациональность и не нужна была, наверное.

На лавочке сидела Вера. Сначала Маша увидела шелковый плащ мятного цвета – Вера купила его три дня назад и сокрушалась, что мало успеет поносить, потому что он слишком летний, такие когда-то называли пыльниками, а августовская жара, в этом году аномальная, вряд ли продлится долго. Маша тогда сказала, что плащ и следующим летом можно будет носить, а Вера улыбнулась так, что ей почему-то стало не по себе.

И вот она сидит на лавочке на Тверском бульваре, глаза у нее закрыты и мокрое лицо сливается цветом с бледным мятным шелком.

Маша вскрикнула и, обежав столпившихся людей, присела на корточки перед Верой. Прямо перед глазами оказался плюшевый зеленый крокодил, которого та держала в руках. Маша забрала крокодила и взяла Веру за руку. Ей показалось, что она коснулась не пальцев, а сосулек.

– Ве… Вера!.. – с ужасом проговорила она. – Вы здесь… зачем?!

– Почему. – Глаза у Веры открылись. Взгляд был ясный, и Маша вздохнула с облегчением. – Не зачем, а почему. Как Ретт Батлер.