Коктейльные вечеринки

Только твоя, пойми. Так устроен взрослый мир. А мир творческих людей особенно.

Однажды Маша услышала, как папа сказал про что-то «пошлость», слова этого, конечно, не поняла, спросила, что оно значит, и папа ей ответил. Ответа она не запомнила, потому что была совсем маленькая, но всю свою жизнь узнавала пошлость везде и во всех видах, в каких она ей встречалась. Вряд ли вследствие не понятого и забытого папиного объяснения, но почему-то она всегда думала, что это именно так.

И теперь пошлость Жениных слов, произнесенных пошлым же назидательным тоном, была для нее так очевидна, что даже зубы заныли, как от оскомины.

– Ты же просто пошляк, – глядя на него почти с удивлением, проговорила она.

И сразу же качнулась назад и чуть не упала на спину, потому что Женина ладонь, большая, тяжелая, хлестнула ее по щеке.

– И отвечать за свои слова тебе тоже пора научиться, – произнес он тем же назидательным тоном.

Как будто не было никакой пощечины. Как будто они просто обсуждают что-то и он высказал свое мнение.

Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Маше, что ее ударят по лицу, она не поверила бы. Вернее, она точно знала бы, что этого не переживет, а значит, этого и быть не может. И вот это произошло, она жива, и… И чувствует такую легкость, как будто не пощечину получила, а подарок.

Она вдохнула так глубоко, что воздух наполнил не только ее легкие, но, кажется, даже глаза, и вместе с этим глубоким вдохом поняла: все, что так долго казалось ей то счастьем, то мукой, что было для нее главным, казалось ей главным, – все это кончено. Все! Больше этого нет.

Это было так понятно, что не нуждалось даже в произнесении вслух. Единственное, чего она теперь не понимала: как это вообще могло происходить с ней, как могло длиться?

Она с изумлением взглянула на себя, то есть на ту часть себя, которую могла увидеть – ноги в «ньюбэлансах», джинсы с дырками на коленях, руки, сжимающие ключи на колечке… Да, ключи. Она бросила их на пол, на кокосовый коврик, к узким носкам черных блестящих туфель.

Вот теперь абсолютно все.

«Девочка уверена, что ничего не заметно, а между тем на лбу у нее написано, что она влюблена и страдает».

Вера улыбнулась, как всегда, когда думала о Маше Морозовой. Бывают же такие – всегда выглядят детьми и всегда поэтому вызывают улыбку.