Сибирская Вандея

Однажды хромой спросил:

– Правда, барышня, что папаша ваш – партейный?

Юлия Михайловна подтвердила. Хромой глубоко вздохнул:

– В таком разе в толк не возьму, какая нелегкая вас к нам занесла?…

А Юлия Михайловна и сама уже думала: зачем, кому нужны эти лживые листовки? Папка за обедом однажды достал из кармана листовку Юлочкиной работы – сразу узнала.

– В депо стала появляться антисоветчина – листовки. Глупые, сплошь вранье, рабочие хохочут. Вот прочти, Юлка, – и вынул из кармана подметную прокламацию.

Юлия Михайловна не выдержала, ушла к себе. Сидя на своей узкой девичьей кровати, ломала руки: что же делать, господи? Что делать?

Приближалась ночь со «сверхурочным» дежурством. Юлия Михайловна не пошла на Кабинетскую, пятнадцать. И на дневном дежурстве комиссару почтово-телеграфной конторы сказалась больной. Тот, взглянув на бледное лицо старшей телеграфистки смены, достал из кармана борчатки сверток: ломоть хлеба, жидко намазанный маслом и густо посыпанный солью.

– Тут же ешьте, при мне, товарищ Филатова. Не стесняйтесь. Голодно живете? Ничего, я попробую вам в Губпродкоме дополнительный паек добыть…

Мама поставила Юлочке термометр и ахнула:

– Так я и знала! Ты ж больна, – тридцать восемь!

Юлия попросила вызвать доктора Андрея Ивановича, заведующего Изопропунктом. Ей хотелось одним ударом разрубить все. Она уже представляла себе, как это будет: «Не могу я больше, доктор… не могу! Видите – заболела. Освободите меня от этого ужаса!»

Вместо Андрея Ивановича отец Юлии привез Правдина, опытного врача-коммуниста, старого товарища по охоте.

Оставшись наедине с больной, Правдин заглянул в припухшие Юлочкины глаза, обведенные синими полукружьями, и сказал:

– Эк глазищи!.. Ревете?

Юлия Михайловна застеснялась.

– Сердце ваше, милая барышня, дай бог каждому. – И снова заглянул в глаза. – А нарыв, безусловно, есть. Взрежем? Расскажите мне, что вас угнетает? Я не поп, конечно, но в некоторых случаях врачи чудеса делают!

Доктор был добродушен и говорил, казалось, о пустяках.

За дверью Правдин сказал родителям:

– Нервы… Живет здоровая нормальная женщина на вдовьем положении, а жизнь-то требовательная штука. Там я оставил ей порошки, пусть пьет. Денька через два – зайду.

Спустя несколько дней доктор встретился на заседании Губкома с Прециксом.

– Слушай, председатель, есть у меня пациентка одна, очень, понимаешь, нервная. Интересовалась, знаешь, доктором Николаевым. Заметь, докторов у нас много, а ей вот интересен бывший белогвардеец.