Полночный вальс

– Господи, Белл, неужели он…

– Нет, а жаль. Тогда ему пришлось бы жениться на мне, и я… – она разразилась рыданиями.

– Белл, ты сама не понимаешь, что говоришь.

– Я все понимаю! Почему мне никто не хочет поверить?

Глаза Эммы расширились при виде такой невыдержанности кузины.

– Может быть, ты все-таки расскажешь, что произошло в мое отсутствие?

Дрожащим голосом Белл изложила свою печальную повесть. К тому времени, как она закончила, ей пришлось сесть.

Эмма оперлась о стол рядом с креслом Белл и ласково погладила ее по руке.

– Мы немедленно уезжаем в Лондон, – спокойно произнесла она.

Впервые за целую неделю Белл ощутила проблеск надежды. Почему-то она чувствовала, что сможет исцелиться, если окажется подальше от места, где испытала величайшее разочарование в жизни. Она взглянула на Эмму.

– Алексу это не понравится.

– Да, но ты не оставила мне выбора, верно?

– Он мог бы отправиться с нами. Я не против.

– Ему необходимо завершить дела в поместье.

Белл поняла, как ее кузине ненавистна предстоящая разлука с мужем, но все-таки, не отказалась от своего намерения уехать.

– Прости меня, – неловко пробормотала она.

– Все в порядке, – Эмма распрямила плечи. – Завтра "мы обо всем подумаем.

Белл едва сдерживала стазы.

Белл оказалась права только в одном: Алексу решительно не нравилось, что его жена уезжает в Лондон. Белл не представляла, что произошло между супругами в уединении их комнаты, но, когда обе дамы на следующий день спустились к ждущему экипажу, Алекс был в дурном настроении.

– Одна неделя, – предупредил он. – Всего одна неделя, и я увезу тебя обратно.

Эмма коснулась его руки.

– Дорогой, ты ведь знаешь: тетушка и дядя вернутся лишь через две недели. До тех пор я не могу уехать из Лондона.

– Только одна неделя.

– Ты сможешь навестить меня.

– Одна неделя, – упрямо повторил Алекс и поцеловал жену так страстно, что Белл покраснела.

Вскоре обе дамы уютно расположились в доме Блайдонов на Гросвенор-сквер. Оказавшись на значительном расстоянии от Джона, Белл приободрилась, но по-прежнему не могла избавиться от меланхолии.

Эмма предпринимала попытки сохранять дружеское добродушие, но она явно очень скучала по Алексу. Он тоже тосковал и дважды в день присылал ей записки с заверениями в том, что ему недостает общества жены, и постоянно спрашивал, не готова ли она вернуться домой.

Белл не стала никому сообщать о возвращении в город, но на третий день после приезда дворецкий доложил, что ее ждет гость.