Полночный вальс

– Ради Бога, Блэквуд, пойми: я сделал ей одолжение. Рано или поздно ей пришлось бы пройти через это.

Джон стиснул край стола, чтобы не броситься на противника и не задушить его.

– Через три дня она наложила на себя руки, Спенсер.

– В самом деле? – известие не тронуло его.

– И ты не чувствуешь за собой никакой вины?

– Проклятый городишко и без того был перенаселен. Эти испанцы плодятся, как кролики.

– Она была невинной, – напомнил Джон.

– Я потрясен твоим благородством, впрочем, ты всегда был неравнодушен к женщинам.

Можно поздравить тебя с удачным браком? Жаль, что твой союз будет столь непродолжительным.

– Не смей втягивать в дело мою жену, – прервал его Джон. – Ты недостоин даже произносить ее имя.

– О Боже, какой пафос! Надеюсь, любовь не смягчила тебя, Блэквуд. Или, может быть, рана уже сделала это несколько лет назад?

Джон глубоко вздохнул и мысленно сосчитал до пяти, прежде чем вновь заговорить:

– Что же ты замышляешь. Спенсер?

– Как это что? Разумеется, убить тебя. Я думал, ты уже догадался.

– Позволь узнать почему? – ледяным тоном осведомился Джон.

– Меня еще никому не удавалось одурачить, Блэквуд – никому, слышишь? Ты понял меня? – Спенсер понемногу раздражался, его влажный лоб покрылся морщинами. – То, что ты сделал…

– Я всего-то выстрелил тебе в задницу. – Джон откинулся на спинку стула и в первый раз за целый день позволил себе улыбнуться.

Спенсер многозначительно поднял палец.

– И за это я убью тебя. Об этом я мечтал несколько лет.

Спокойствие Джона лишь еще сильнее разъярило Спенсера.

– Знаешь ли ты, какова участь дезертира? Его едва принимают в Англии. Его невеста решает поискать себе партию получше. Его имя вычеркивают из всех списков, имеющих значение. И на все это обрек меня ты. Да, ты.

– Неужели Англия теперь вдруг приняла тебя с распростертыми объятиями? Я слышал, тебя попрежнему не приглашают на приемы.

Мгновение Джон думал, что Спенсер бросится через стол и вцепится ему в горло. Но он тут же взял себя в руки.

– Разумеется, убив тебя, я не избавлюсь от трудностей.

Но этим я доставлю себе самую огромную радость в жизни.

– Послушай, – сдержанно заявил он, – на твоем месте я бы не стал замышлять преступление.

Спенсер издал короткий смешок, напоминающий лай.

– А на твоем месте я не стал бы губить мою жизнь.

– Зачем же ты пришел сюда? Зачем сидишь здесь и тратишь время на беседы?

– Вероятно, меня одолело любопытство. А как насчет тебя? Логично было бы думать, что у тебя нет желания встречаться с убийцей.