Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Это был так называемый шкуродер – через несколько метров начала гореть кожа на спине и ягодицах. Русинов съехал вниз и попал ногами на что-то мягкое. Ощупал – сложенный во много раз кусок войлока…

В полной тишине время шло медленно, и возбужденная пещерой память о Кошгаре навевала тревожные, искрами проскакивающие мысли – стоит там, наверху, завалить глыбой лаз, и будет самая лучшая в мире тюрьма. Без фонаря в неизвестной пещере никогда не найти другого выхода… Однако в горловине лаза заметался луч, и скоро по шкуродеру съехал встретивший их мужчина. Лица не рассмотреть: за светом фонаря как за ширмой…

– Ступайте за мной, – скомандовал он. – Отдых – через каждые тридцать минут.

И замелькало перед глазами – летающий по стенам свет, ходы, полости, лазы, словно чувала русской печи, высокие залы, узкие дыры со шкуродерами, деревянные лестницы куда-то вверх, резкие повороты и каменные развалы. Пещера была сухая, рубаха и куртка промокли от пота насквозь, хотелось пить, в ушах метрономом стучала кровь. Через четыре остановки на пятиминутный отдых Русинов понял, что без проводника отсюда не выйти и с фонарем, и с запасом продуктов. Лабиринт был потрясающим по сложности. В стенах зияли черные провалы каких-то ответвлений, иногда на пути возникал заваленный до кровли зал и приходилось карабкаться между глыбами и огромными блоками либо пробираться на четвереньках по двум связанным бревнам, висящим над неведомой пропастью. Но вместе с тем эта бесконечная пещера была обжитой, исследованной и исхоженной, ибо идущий впереди человек безошибочно ориентировался во всех хитросплетениях путей и перекрестков.

После девятого «перекура» на пути неожиданно оказалась маленькая, срубленная из тонких бревен избушка всего в метр высотой. Провожатый открыл дверь, осветил внутренность этого строения и приказал:

Русинов вполз на четвереньках и повалился на толстый войлок. Провожатый подал ему большую флягу с водой и, когда Русинов напился до бульканья в желудке, укрыл его одеялом. Сон пришел почти мгновенно и длился, показалось, столько же. Заботливый проводник растряс его, высветил маленький столик, приколоченный к стене, – хлеб, нарезанная пластами копченая свинина и крупные головки лука.

– Ешь! – Выключил фонарь.

Ели в полной темноте, и руки их иногда натыкались друг на друга, когда брали пищу со стола. Запивали из одной фляги, по-братски, хотя были совершенно чужими и разными людьми.