Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Он был изгоем – чужим для них, непросвещенным, темным, ибо «гой» с древнего арийского языка переводилось как «имеющий в себе свет», «несущий свет, лучистый», и потому в сказках всякому доброму молодцу при встрече задавался вопрос: «Гой ли ты есть?» Утратившему светоносность человеку вместо посоха-луча полагалась клюка, сучковатая палка – опознавательный знак всякого путника-изгоя, обреченного брести по миру без Пути.

Удел беспутных изгоев – искать свет, и потому Русинов не отрицал предначертаний рока… Часа полтора машина качалась и прыгала на камнях по волоку, причем все время вниз, с горы, затем выехала на наезженную дорогу, кое-где покрытую бетонными плитами.

Русинов долго боролся с дремотой, однако через час его укачало. Проснулся он от громких голосов: водитель-провожатый с кем-то разговаривал из кабины. Рядом урчала еще одна машина.

– …Объезжай справа, там сверток есть, – услышал он чей-то совет. – А на косом речка загремела, но ты пройдешь.

– Там лес-то возят? – спросил провожатый.

– Нынче не возили, молдаване уехали…

– А-а… Володьку Шишова видишь, нет?

– Давно не видел! Да, говорят, опять поддавать начал. Будто устроился бетонщиком в какую-то фирму. Деньги появились…

– Ну, понятно! Увидишь, привет передавай!

– Добро!.. А чего это у тебя мужик забинтованный сидит? Глаза выбил, что ли?

– Да нет, говорит, загноились… На свет больно смотреть!

– А, знаю! – откликнулся встречный. – У меня было, только забыл, как называется… Крепким чаем мыть надо.

– Ему уже чем-то промыли в больнице… Слушай, а после молдаван там солярки не осталось в бочках?

– Ну! И бочки-то увезли! Сами собирались…

– Понятно!.. Ну, бывай здоров!

Обе машины взревели дизелями, и снова затрясло по проселку. Опять было странно слышать какой-то бытовой житейский разговор. Повязка на глазах как бы отключила его от существующего мира, и создавалось впечатление, что он, Русинов, посторонний в нем человек, подвешенный между небом и землей: не гой и не изгой…

Скоро провожатый свернул на лесовозную дорогу и потянул в гору, часто переключая передачи. Женщина все время молчала и тоже несколько раз начинала засыпать – голова ее стукалась о плечо Русинова. Похоже, ехали они целый день, потому что белый свет, проникающий через повязку, медленно стал сереть, когда машина остановилась. Водитель помог ему спуститься на землю.

– Возвращайся назад, – велела ему женщина.

Провожатый тут же запустил двигатель, развернулся и уехал.

Стало тихо и по-вечернему прохладно.