Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Было тихо, и лишь ветер шумел в недалеком сосновом островке. А тучи между тем скатывались со склона хребта и напоминали движущийся ледник. Прошло около получаса, прежде чем пилот-инструктор указал на горизонт и спокойно сказал:

– Вон. Нормально идет.

Петр Григорьевич оказался в противоположной стороне, видимо, заложив огромный круг. Ветер вверху был покрепче, и дельтаплан потряхивало.

– Хорошо держит, молодец, – комментировал пилот-пришелец. – Если бы еще земли не боялся, давно бы уж летал.

Пчеловод обвыкся в воздухе и действительно управлял машиной смело и аккуратно. Он совершил над пасекой круг и зашел на посадку. Инструктор неожиданно забежал ему навстречу и встал в траве неподалеку от начала полосы. Дельтаплан налетал прямо на него, а пришелец безбоязненно стоял по пояс в траве и держал над собой руки.

– Что он делает? – спросил Русинов, ощущая беспокойство.

– В прошлый раз так же делал, – напряженно проговорила Ольга. – Да все равно перелом…

Она не успела договорить. Казалось, дельтаплан зацепил пришельца и швырнул в траву. Однако тот вскочил и закричал вслед:

– Обороты! Обороты!..

Колеса машины тронули землю лишь за серединой полосы, и если бы ее не удлинили, Петр Григорьевич кувыркался бы уже по полянке. Однако он благополучно остановил дельтаплан у самой травы, заглушил двигатель и заорал:

– Приземлился! Я приземлился!

К нему устремились пришельцы, тискали его, поздравляли, будто явившегося на Землю инопланетянина. Только инструктор выговаривал:

– Опять не сбросил обороты! Хорошо шел, правильно держал высоту. Вовремя бы убрал обороты, и сел бы, как ангел…

Кажется, Петр Григорьевич его уже не слушал. Восторженный и полубезумный, он бегал босым, обнимал всех подряд и ликовал:

– Теперь умею! Понял! И земли не боюсь! Ух, полетаем!..

И тискал сурового инструктора.

Потом всей гурьбой двинулись к избе, оставив вздыхающий полотняным крылом дельтаплан на краю полосы. Пришельцы остановились возле своих рюкзаков, а Петр Григорьевич вдруг сорвался и побежал к бане.

– Варга! – закричал он, махая руками. – Ты видал? Я ж над тобой два раза пролетал! Варга!

Русинов ощутил озноб, словно опять стоял у взлетной полосы и ожидал приземления: это было не просто другое имя или прозвище дяди Коли. Оно означало предназначение человека, как и имя «Авега», и переводилось «блуждающий под землей»…

До глубокой ночи на взлетной полосе, подальше от пасеки, чтобы не нарушать ее покоя, горел большой костер, звенели гитара и песни.