Тёмные не признаются в любви

Верить после недомолвки? После того, как он скрыл, что принц?

– Да, верю. Он не сказал, что не простой кромешник, и что с того? Зато в остальном он меня не подводил. А сколько раз спасал? Не оставит в беде и сейчас.

Я верила. В жизни нужно кому-то верить. И я верила Джареду. Я знала, что он меня найдет.

– Хорошо, – кивнула Мадлен. – У меня есть зелье, которое перетрет веревку, сами мы ее не развяжем.

– А зубами?

– Ты слышала, Кимстар? На этом крюке вешали туши коров, парноусы их объедали, забрызгивая все слизью. Хочешь отравиться?

Взглянув на рычащего за решеткой парноуса, на капающую с его жвал слизь, я содрогнулась.

– Так они ядовиты?

– Очень! Если слизь попадет в кровь – человек умирает без антидота через пару часов в мучениях, если на кожу – полбеды, главное поскорее смыть, но воды-то у нас нет!

Тварь свирепствовала. Худые лапки не могли подцепить решетку, и она пыталась просунуть под нее голову. А потом приползла еще одна ее товарка, и стало страшнее.

Поднявшись на затекшие ноги, мы с трудом отцепились от крюка – настолько туго похитители примотали к нему веревками наши связанные руки.

Усевшись на песок, Мадлен изловчилась и достала из-под юбки темно-синюю крохотную бутылочку. Неловкое движение – и зелье чудом не выпало из дрожащих пальцев.

– Не паникуй, на самом деле мы в безопасности, – попыталась я успокоить соседку, слишком уж она нервничала, что не вязалось с образом хладнокровной во всех ситуациях девушки. Похоже, похищение просто стало последней каплей, подточившей ее выдержку. – Ты сама слышала о защите.

– А какого плана эта защита, ты знаешь? – Мадлен повысила голос. – Она защищает от заклинаний? От физического воздействия разумных существ? А от механического воздействия вроде летящего камня или слизи этих тварей спасет?

– Хотела бы я дать ответ, но не могу…

Одно знала точно: если не поторопимся ни мы, ни наши спасители, нас ждет страшная смерть.

Пока Мадлен крепко держала флакон связанными руками, я осторожно, чтобы зелье не попало на губы, зубами вытащила пробку. По несколько капель на веревки – и мы принялись ждать, пока она перетлеет.

Чтобы ослабить путы, я дергала руками и с ужасом поняла, что они по ощущениям как чужие. Одеревенели.

Когда развязались, мы обе чуть не плакали – настолько болели перетянутые запястья.

– Говорила я отцу, нечисто что-то с заказчиком, – внезапно произнесла Мадлен. – Поступил заказ на кладку яиц парноусов явно не для приготовления декоктов.