Тёмные не признаются в любви

Сознаваться в чем-либо она не собиралась.

– Глупая девчонка! Даже я не смогу защитить тебя от принцессы!

– А зачем?

– Молись, чтобы твои действия не восприняли как покушение!

– Доказательства?

– Эддл, я уверен, что это ты!..

И так по кругу, уже немного в других выражениях.

Рикарда Принст, представительница принцессы, мирно посапывала в удобном кресле, периодически просыпаясь, когда ректор менял тон голоса. Ее высочество не пришла не потому, что посчитала ниже своего достоинства присутствовать на допросе подозреваемых, нет. После бессонной ночи она отсыпалась в новых покоях без цикад.

Крохотные насекомые, оказывается, могут довести до истерики за одну только ночь даже телохранительниц принцессы.

Из разговора ректора с Рикардой я поняла, что никто из свиты этой ночью не спал. Отыскать цикад не получалось, они замолкали, стоило приблизиться к их убежищу, сразу перемещались и вновь начинали петь. А еще светились в темноте… Последнее стало причиной травм телохранительниц. Когда цикада выползла в центр комнаты и принялась самозабвенно петь, боевички одновременно решили поймать насекомое и не только столкнулись в прыжке, но и по инерции обменялись ударами. Профессиональные телохранительницы, ничего не скажешь…

Также из диалога ректора и Мадлен я сделала вывод, что они давно и хорошо знакомы. Неужели родственники? Это объясняло бы особенное положение девушки и то, что всего лишь раз она разозлила лорда Йохенссельского выходкой с оранжевыми водорослями в купальне, да и то я теперь не уверена, что слухи об угрозе отчисления не преувеличены.

И еще один важный момент. Я смотрела на гневающегося некроманта – и не боялась его. Нет, я переживала, что меня могут отчислить, но безумного страха, подобного тому, который испытала, столкнувшись с Голодом, говорящим устами Мирэл, не было.

Неужели я обозналась и не ректор одержим? Не он разговаривал с магистром Рутхом? А может, просто отлично маскировался…

Я успела заскучать, как лорд Йохенссельский внезапно перевел гневный взор на меня.

– Кимстар, ваш дед не понял бы, осудил за проступки.

– Осудил бы за ничегонеделание, – возразила я, – за попустительство спесивым девушкам.

– Ага! Признались! – воскликнул некромант торжествующе.

Я удивленно захлопала ресницами:

– В чем? В том, что прекрасно знаю взгляды своего покойного дедушки?

– Спелись… – Лорд Йохенссельский возвел очи горе. – Я уволю коменданта за то, что поселила вас вместе.

Ректор ругал нас без огонька, так, для видимости.