Тёмные не признаются в любви

Где это место? В горах? Только как там окажутся девушки в роскошных нарядах и с искрацветами в волосах? Что-то тут не сходится.

Я задумалась и не сразу услышала вопрос Мадлен:

– Кимстар, спишь?

– Нет. Ты тоже не можешь уснуть? Все мысли о твоем кромешнике? – Я все-таки не удержалась от легкой колкости, хотя не планировала смущать соседку.

Зельеварша снисходительно хмыкнула:

– Я думаю, как отомстить принцессе и ее фрейлинам.

– Не надо их трогать!

Ее заявление, испугав, хорошенько взбодрило, и, приподнявшись на кровати, я зажгла маглампу.

– Мадлен, не стоит месть подобного риска – за покушение на принцессу смертная казнь. Потерпи немного, отбор почти закончился.

– Элея, я не планирую никого убивать! – рассмеялась соседка. – Просто хочу испортить им настроение накануне бала. Обойдусь без змей или засова на двери в хранилище, устрою шалость, за которую нам ничего не будет.

Я не поверила. И тогда она показала мне инструмент отмщения – полотняный мешочек с шевелящимся содержимым. Оно еще и попискивало!

– О боги, что это?

– Цикады из хранилища. Из них варят отличное зелье для…

– Не надо! Без подробностей! – попросила я поспешно.

Насекомые обычно не вызывают симпатии, но цикады безобидны и даже полезны – сложно представить без их мелодичных трелей летний сад.

Я так и сказала Мадлен, на что она криво ухмыльнулась:

– Ты бы так не считала, попади одна из них в нашу комнату, да еще накануне бала. Принц, иди сюда!

Серый кот вынырнул из-под моей кровати и прыгнул хозяйке в руки. Мадлен заглянула в его огромные глазищи и что-то зашептала. Закончив давать наставления, развязала мешочек и вытрусила его содержимое в широко раскрытую пасть. Шмырь чуть трансформировался, чтобы вместить всех цикад, и выглядел теперь как помесь кота с хомяком.

– Удачи! – пожелала девушка своему необычному питомцу, выпуская его в коридор.

Обернувшись ко мне, лукаво улыбнулась:

– Ну что, Кимстар, нам сладких снов, а нашим врагам кошмаров?

Глава 26

Бал темных

Утро явно недоброе, если проводишь его на ковре ректора."

"Ковер, красно-черно-белый, с высоким ворсом и сложным орнаментом, можно разглядывать долго, не надоест, но так делают те, кто виноват. Я же вроде как ни при чем, поэтому приходилось с непониманием и обидой во взгляде смотреть на хозяина кабинета.

Упершись костяшками пальцев в дубовую столешницу, ректор с упоением орал на Мадлен:

– Эддл, я знаю, что это ты!

– И я знаю, что я – это я.

Зельеварша стояла невозмутимая и непоколебимая как скала.