Тёмные не признаются в любви

– Жульен… ты что делаешь? – вяло прошептала сестра, и по молочно-белой щеке поползла слезинка.

– Заткнись, – не озираясь, обронил он и встряхнул бабушку за плечи. – Очнитесь, леди!

Мое сердце билось в груди громко-громко. Пыльца, которой он нас обсыпал, наверняка вредна для пожилых людей! Вот почему бабушка в обмороке! Боги, спасите, не дайте ей умереть!..

Негодяй бросился к журнальному столику у окна. Вытащив из вазы цветы, выплеснул ее содержимое прямо на бабушку!

– Прекратите, – пискнула я.

Он обернулся и нехорошо прищурился.

– Ну а ты, любимица старого иллюзиониста, знаешь код?

С трудом покачала головой:

– Нет…

– Не врешь, – поморщился Жульен.

А я сделала два шокирующих открытия: у него есть артефакт, определяющий ложь. А еще упоминание деда позволило вспомнить, что я и сама магичка!

И я создала связку из энергошара и оглушающего заклинания:

– Кэ-ритиль…

Точнее, не создала. Дар не ответил. Я не чувствовала в себе ни капли магии!

Грабитель грубо хохотнул:

– Расслабься, детка! Это змеекость, ты не сможешь чаровать.

Отвар из запрещенного в Латории растения – самый страшный парализатор, после которого не все выживают. И как я не вспомнила, что его побочное свойство – блокировка магии? И уж точно я бы не догадалась, что его необязательно пить, а можно использовать порошок из его костевидных, покрытых своеобразными чешуйками стеблей…

– Леди, и как же вас привести в чувство? – задумчиво произнес Жульен и огляделся по сторонам.

Но больше ваз с водой в комнате не было.

И тогда скот в мужском обличье занес руку, чтобы ударить пожилую женщину.

Я закричала изо всех сил:

– Нет!..

Рука Жульена не опустилась – застыла в воздухе неподвижно, обвитая тьмой.

– Мерзавец, – глухо обронил кромешник и, вскочив на ноги, впечатал кулак в нос грабителя.

Тот попытался контратаковать свободной рукой – и получил во второй раз.

Рухнув на ковер, Жульен по-звериному зарычал в отчаянии – тьма вокруг него обвивалась змеей, быстро и надежно связывая.

– Джаред! Посмотрите, что с бабушкой! – простонала я, оставаясь все еще неподвижной.

Напротив меня лила слезы Криста. Мы встретились взглядами, и она затряслась в истеричных рыданиях.

– А что с бабушкой? Нормально все с бабушкой! – ворчливо отозвалась моя вредная, самая любимая родственница. – Уже и обморок сыграть нельзя…

Я задохнулась от возмущения и радости.