Двойня в подарок-2. Семья

— Вот и хорошо, — усмехаюсь я примирительно. — Самый повод нагрянуть, когда не ждут.

И как только авто, приписанное к администрации города, тормозит около крыльца, цепляю на лицо самую официальную маску и быстро выхожу из машины.

— Тимофей Сергеевич, — улыбаясь, спешит навстречу кто-то из администраторов. — Что же вы нас не предупредили?

— О чем? — роняю я на ходу.

— Ну как же… как же… — лепечет девица и вроде бы улыбается, но в глазах уже плещется паника.

Что же тут у вас происходит, братцы-кролики?

Ладно… Мне особо не интересно.

Свои бы проблемы разгрести. Понять, как к комбинатским попали наши фотки с корпоратива. Чтоб мне сдохнуть, если не они стоят за нападением на Богдана и за оголтелой компанией.

— Тимофей… Сергеевич, — спешит по коридору сухонький старичок — главный врач. И мне неожиданно становится жутко неудобно. Потревожил пожилого человека. А он, между прочим, моего отца лечил.

— Да вот, заехал проведать потерпевших, — замечаю я успокаивающе и улыбаюсь вежливо. Всем своим видом даю понять, что не проверяющий из Минздрава.

— А-а, понял, — кивает главный врач. А я силюсь вспомнить его имя-отчество.

Алексей Андреевич, кажется.

Администратор куда-то исчезает под строгим взглядом руководителя.

— Ты по палатам хочешь пройтись? — поднимает на меня усталый взгляд доктор.

— Нет, — мотаю я головой. — Вашего рассказа будет достаточно. Только одного больного хочу навестить лично.

— Столетова? — хитро усмехается доктор.

— Как вы догадались, Алексей Андреевич, — усмехаюсь я весело.

— Все-таки мой боец…

— Ничего не меняется, правда, Тима? — давит меня пристальным взглядом доктор.

— Друзья — они навсегда, — роняю я коротко, но веско.

— Да знаю я, — усмехается доктор. — Торганов тут как на работу каждый день бегает. И вроде сейчас тоже у него.

— Значит, чипчик сработал, — отшучиваюсь я мимоходом и бросаю отрывисто: — А с остальными пострадавшими какая ситуация?

Доктор морщится насуплено. Трет одну об другую руки и заявляет ворчливо:

— Иди к своему Богдану. А я пока зав.

ожоговым отделением позову. Пусть тебе доложит.

— Хорошо, — киваю я доктору и быстро иду по знакомому коридору. И словно снова встают перед глазами почерневшая от горя мама и отец на каталке.

Реанимация, гребаные поросята!

Взгляд упирается в новенький гладкий линолеум, постеленный, вероятно, не так давно. И то счастье! А то у меня от прежнего драного покрытия в «елочку» давно рвотный рефлекс выработался. Сколько часов я тут сидел? Вот на этой самой лавке.