Двойня в подарок-2. Семья

— Кто это тебя надоумил? Или сама такая умная порешала?

— Тима, — поднимает она на меня глаза полные слез. — Мы совершенно разные. Тебе жена нужна другая. Как Аня Аркелиди…

— Да я вроде тебя выбрал, — цежу я изумленно и добавляю с сомнением в голосе: — Или у тебя кто-то другой есть? Так и скажи.

— У меня никого нет! — задыхается от возмущения Лера. И тут же кидается в бой. — А у тебя, Тимофей?

— Только ты, — пожимаю я плечами. Ответ и так понятен. — Я не сторонник по койкам прыгать.

— Правда? — охает изумленно жена и повторяет, будто не веря: — Это правда, Тима?

— Ну да, — бурчу я непонимающе.

И тут до меня доходит. Если мне Нина нашептала гадостей, то Лере и подавно.

— Так, любовь моя, давай оденемся и поговорим. Мне надоело ребусы разгадывать, — роняю я порывисто. Сейчас бы сдержаться и не наорать. Иначе жена уйдет, а мне как быть без нее?

— Ты меня правда любишь? — снова переспрашивает Лера. Вот же непонятливая зараза.

— Конечно, — заявляю я уверенно. — Иначе б не женился на тебе…

— Я думала, ради дочек…

— Обалденная логика, дорогая.

— Обхватив за плечи, прижимаю Леру к себе. Рука по инерции перемещается на затылок. Целую припухшие губы. Ласково и нежно, а затем не сдерживаясь, терзаю требовательно. Словно ставлю невидимые печати. Лера стонет, выгибается, но руки ложатся мне на плечи. Потом обвивают шею.

Даже отвечает, зараза маленькая…

— Я. Люблю. Тебя, — выдыхаю я, когда поцелуй заканчивается. Окидываю нарочито строгим взглядом. — Если больше вопросов нет, пойдем спать.

А если есть… выпорю.

Подхватив жену на руки, тащу в спальню. И улыбаюсь довольно.

Я люблю вас, Валерия Васильевна. Всем сердцем люблю…

Факт. Но для самого откровение.

Все-таки ради меня самой!

Только от одной этой мысли сердце выпрыгивает из груди. И душа обрывается от счастья.

Оказывается, я сама интересна своему мужу. Я! А не дети или какие-то условности.

Что бы там ни говорила мама.

От воспоминаний мгновенно портится настроение. А от нестыковок голова идет кругом.

Кто-то один врет… Вот только кто?

Тимофей всегда честен. Но в такой пикантной ситуации ни один мужик не признается. Хотя за прошедший месяц мне никто и словом не обмолвился.

Выходит, мама соврала?

Так она никогда не врет и очень гордится этим. Другое дело, Нина… Та сама чего не знает, придумает.

— Погоди, — останавливаю я мужа. Но он не слышит. Вместе со мной падает на кровать размером кинг-сайз. Одним движением перемещает меня к себе на живот.