В тени пирамид

Может, всё-таки плеснуть вам?

– Что-то не хочется.

– А вот скажите, почему государь так боится нас в другие страны пускать?

– Что же тут непонятного? Заграничный паспорт нам выдают, а российский вид тут же забирают и вернут его лишь после возвращения. Разве это справедливо? Получается, мы с вами заложники у собственного государства. Боятся, что сбежим? – Он вынул паспорт и, тряся им, добавил: – С бумажкой и положением ты человек, а без неё – мокрица, насекомое. А если ещё и не из дворянского сословия – пустое место. Где же справедливость?

Не дождавшись от Клима ответа, он небрежно сунул документ в карман и вновь уменьшил содержимое бутылки.

– Признаюсь вам по секрету. Есть у меня в Ставрополе одна актриска. Хороша до безумия. Ждёт, что я вытащу её из пыльной дыры, устрою в свой театр на главные роли. Я, грешным делом, уже год ей это обещаю, но держать подле себя боюсь. Жена узнает, как пить дать. А так нет-нет да и съезжу в Ставрополь понежиться в объятиях красотки. Вот как раз перед этой поездкой я и успел к ней наведаться. Но, – он помахал пальцем, – фамилию её не назову. Уж очень в тех краях она известная, да и не привык я трепаться о любовных похождениях. Я не Матецкий. Вот уж кто ловелас! Он даже заколки у любовниц крадёт и чулочные резинки. Спрашиваю – зачем? Отвечает, мол, на старости лет будет что вспомнить. Представляете, каков гусь? Да-с…

– Ставрополь вам не понравился?

– Сонный город. Приказчики в лавках спят. Ресторанов – раз-два и обчёлся. Скука. Прогулялся со своей пассией в городской сад. Там военный духовой оркестр развлекал публику. Слышу: фальшивят безбожно. Подошли ближе и видим: прямо перед музыкантами стоит гимназист и с невозмутимым видом очищенный лимон кусает, будто яблоко ест. А у трубачей от этой картины оскомина так губы сводит, что бедолаги в мундштуки дуть не могут. Вот мелодия и ломается. Городовой оболтуса задержал и в участок отвёл. А на следующий день местная газетёнка эту новость на первой полосе дала. Писать-то больше не о чем. Тмутаракань.

Блинохватов выпил рюмку и тут же повторил. Потом поднял вверх бутылку и, посмотрев на остатки коньяка, качнулся и сказал уже заплетающимся языком:

– Придётся посетить бу-уфет.

– Может, хватит, Маркел Парамонович? Давайте я помогу вам дойти до каюты.

– При-и-соединитесь?

Ардашев помог уже изрядно захмелевшему директору театра добраться до вожделенного места и вернулся к себе.

Не прошло у получаса, как из коридора донеслось пение Блинохватова.