В тени пирамид

Так что вам лучше во всём сознаться. И душа облегчение получит, когда покаетесь. У преступников всегда так бывает. Я служил в церкви при тюремном замке и многого там наслушался от разных супостатов.

– И в чём же – чёрт вас подери! – я должен сознаться?

– В том, что именно вы уговорили Несчастливцева совершить кражу рисунка Леонардо да Винчи у господина Папасова, а когда скрипача стали подозревать в преступлении, вы испугались и, чтобы замести следы, отравили его клещевиной и подбросили ему рисунок, чтобы уголовное дело о краже закрыли.

– Ого! И записку предсмертную я написал, так что ли?

– А какая разница кто? Вы её с собой принесли, потому что ни бумага, ни чернила, ни перо не совпадают с теми, которые использовались при написании предсмертного послания.

– Это вам судебный следователь сказал?

– Нет, это мы с Ардашевым выяснили. Вы даже бутылку вина с собой прихватили, чтобы споить его и отравить. Видите, ваше преступление нам уже известно, и теперь вам будет легче сознаться. А Господь… Он любые грехи прощает. Главное, усердно молиться и…

– Неувязочка у вас, отец Ферапонт, – осклабившись, перебил собеседника Бубело, – покойный Роман Харитонович рисовать не умел, и с меня тоже художник никудышный. Так кто же тогда из нас подделку намалевал так, что Папасов не сразу её определил, а?

– Вот вы и попались! – довольно воскликнул монах. – Откуда вы знаете, что не сразу? Скрипач поведал?

– Нет, в газете написали, что он увидел копию после приезда из Казани. Нетрудно догадаться, что, оказавшись дома, он не раз в тот вечер проходил мимо эскиза, но фальшивки не заметил.

– Вы опять угодили в капкан, который сами себе и поставили, показав свою осведомлённость в расположении комнат особняка Папасова! А это уже доказательство!

– Какая несуразица! Я, как и другие горожане, однажды посетил выставку в доме Николая Христофоровича в день открытых дверей. Вы бы лучше обратили внимание на моего соседа по каюте, архитектора из столицы. Тёмная личность, всё отмалчивается, но раз он зодчий, значит, тушью и рейсфедером работать умеет. И ещё одного художника видел, который вечно торчит на палубе с альбомом и карандашом. Чем не убийцы и сподручники Романа Харитоновича?

– Вы в своих грехах сначала покайтесь!

Бубело щёлкнул крышкой карманных часов и выговорил:

– А пойдите-ка вы к бесу, отец Ферапонт. И побыстрее спускайтесь в свой крысиный трюм, пока я не пожаловался матросам, что третий класс пробрался на нашу палубу и клянчит подаяние.