Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

В тексте обращает на себя внимание подробное описание древнейших событий до Владимира Мономаха, когда автор постоянно подчёркивает общность славянских судеб. Они выводятся из Библии, где Мосох — шестой сын Иафета — представлен прародителем всех славянских народов. Так проводилась мысль об их единстве ещё до призвания варягов. Разумеется, не обойдено татарское нашествие, о Куликовской битве говорится как о кульминационном пункте борьбы с иноверными. Таким образом, изложение подводило к центральной теме — союзу России и Украины. Строго следуя византийской схеме, «Синопсис» убеждает, что их историческое прошлое, а значит, и будущее, несмотря ни на что, неразрывно связано. Правда, неудобные моменты в тексте предусмотрительно обойдены. Очень скупо говорилось о Смуте начала ХѴІІ века, а вот что удивляет гораздо больше, так это полное игнорирование фигуры Богдана Хмельницкого. Видимо, в Москве память о предательских интригах последнего пока не изгладилась: это произойдёт позже, когда того выдвинут на роль зачинателя российско-украинского братства. Следует отметить и ещё одно важное обстоятельство: «Синопсис» уже не принимал во внимание Степенную книгу, близость с которой прослеживалась только тематически. Да и вообще из перечисленных выше персонажей лишь дьяк Грибоедов пытался опираться на неё всерьёз.

Украинские же деятели отказались от её использования, предпочитая ориентироваться на польские произведения. Во многом это связано с тем, что Степенная книга в силу строгого деления на степени-поколения по прямому родству не могла помочь в искомой преемственности Рюриковичей и Романовых. Доказать кровное родство последних с Иваном Грозным через его первую жену Анастасию не представлялось возможным, потому-то усилия дьяка Грибоедова на этой ниве были встречены сдержанно. Некоторые поступали иначе: доводили степени до Ивана Грозного, а после его венчания на царство предлагали считать всех последующих венчанных государей, включая Романовых, в равном положении вне зависимости от родства, хотя это тоже не очень вдохновляло. Тем не менее ближе к концу жизни Михаил Фёдорович «признал» в Иване Грозном своего деда, а Алексей Михайлович вслед за ним — прадеда. Оставалось только патриарха Филарета — племянника первой жены Ивана Грозного Анастасии — объявить не больше и не меньше как «сыном» самого известного московского царя, на что всё же никто не сподобился.