Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Долгое пребывание под властью иноверцев обернулось высокомерием, так как освобождённый раб всегда отличается надменностью. Много говорилось о невежестве населения, что проявилось в примате внешней стороны, а отсюда повышенная предрасположенность к расколам. В пример ставилась Киевская митрополия, где в течение веков споров об обрядах не наблюдалось, а попытки подорвать авторитет церкви не имели успеха. Итогом Большого собора стало не сглаживание конфликта, а глубокий вековой раскол, поразивший российское общество.

Нашу церковь силой вбивали в новый религиозный формат: от предания анафеме старых обрядов до требования священникам облачаться по греческому покрою. Всё это производило настолько тяжёлое, удручающее впечатление, что даже романовские историки констатировали нетактичность происходившего. Стремясь минимизировать негатив, они подчёркивали, что избыточная суровость могла стать только делом чужих рук, то есть греков, заправлявших ходом собора. Тем самым из-под критики выводились украинские церковные деятели, которые как бы оказывались в тени.

Однако лидеры старообрядцев иначе оценивали ситуацию. Говоря о восшествии в мир Антихриста, они указывали на его путь — Рим, Польша, Малороссия и теперь Москва. В этом отразилось запоздалое понимание того, что бенефициарами церковной реформы были вовсе не греки, а совсем другие. Символично, что присутствовавший на соборе архиепископ Л. Баранович был пожалован иерусалимским и антиохийским патриархом знаками отличия, которые присваивались тогда лишь главам церквей и наиболее значимым митрополитам. Собор также постановил увеличить в два раза количество российских епархий: московскую церковь готовили к нашествию отнюдь не греческих, а украинских иерархов.

Так без «призвания» персон типа Лжедмитрия I, без иностранных интервенций и чего-то подобного руками «православного» царя осуществились старые униатские замыслы. В начавшем проводить их в жизнь Никоне надобности уже не было: авторитетом восточных патриархов собор окончательно низложил его. Добавим: он не смог простить это Алексею Михайловичу и в то же время прощения у народа, над которым надругался, так и не попросил. В период царствования Фёдора Алексеевича Никона пусть и номинально пытались восстановить в патриаршем сане, чему помешала только его смерть. Несмотря ни на что, заслуги последнего в разгроме нашей церкви признали неоценимыми.

Вместе с тем необходимые уроки из дела Никона были вынесены.