В объятиях убийцы

Тот человек, который втащил меня в квартиру, был грязен, небрит – наверное, не меньше недели он не пользовался мылом и бритвой, – одежда его была так измята, что, пожалуй, он и спал не раздеваясь. Но самое ужасное – его глаза. Воспаленные, красные, сумасшедшие глаза. От человека с такими глазами можно ждать чего угодно.

– А-а-а! – воскликнул он, и в глазах его появился такой нехороший блеск, что ноги мои стали ватными от страха и, если бы он не придерживал меня рукой за плечо, я, наверное, сползла бы на пол.

 – А-а-а! У нас гости! Какая неожиданная радость! А я-то никак не мог тебя подкараулить одну – ты все время была то с этим своим… тюленем – полиглотом, то с дуэньей, то еще с кем-нибудь, а тут – на ловца и зверь! Сама пришла. Да, видно, старая любовь не ржавеет. Но как же ты меня нашла? – Последние слова он произнес встревоженным голосом. – Ты выследила меня?

– Я нашла тебя… по запаху, – сказала я, окинув скептическим взглядом его измятую грязную одежду.

– Как бы то ни было, – он пропустил мимо ушей мой выпад, – ты здесь, и я сумею закончить последнее оставшееся у меня здесь дело.

Он, сильно сжимая мое плечо, провел меня в глубь квартиры.

Я осмотрелась. Квартира, по-видимому, дожидалась ремонта. Полы были наполовину разобраны, а там, где не разобраны, доски почти насквозь прогнили. Обои на стенах содраны, краска на дверях и побелка потолка облезли.

Мы прошли в большую пустую комнату с одним, доходящим почти до самого пола высоким окном. Окно выходило в тот самый двор, который я видела и во сне, и наяву, – обычный питерский двор-колодец, заваленный разобранными конструкциями от лесов.

Посреди комнаты стояло жесткое деревянное кресло с высокой спинкой.

Максим подвел меня к этому креслу и рывком усадил в него. На меня накатила какая-то апатия. Я не сопротивлялась и не издавала ни звука.

Максим достал откуда-то веревку и стал привязывать меня к креслу – руки к подлокотникам, ноги к ножкам. В движениях его была какая-то нервная суетливость, он все время что-то негромко приговаривал, как бы объясняя или оправдывая свои действия:

– Сейчас… сейчас мы здесь завяжем… Это очень надежный узел… Меня научил один знакомый моряк… Вот так, теперь ты никуда не денешься.

Сейчас я должен буду уехать. Не бойся, не очень надолго. Я вернусь вечером, часов в одиннадцать. Мне должны сегодня передать документы и билеты… Еще остались люди, которые многим мне обязаны, они не покинули меня в беде.